Таинственная самозванка на факультете прорицателей

ГЛАВА 5. Роковой практикум

– Что ты такая задумчивая в последнее время? – тормошила меня Лира.

Мы с ней завтракали на кухне общежития, больше никого не было. Соседка с удовольствием поглощала сухую вафлю из утреннего пайка, запивая какао. Время от времени она смахивала крошки со своей розовой с черным форменной юбки.

– Последнее время – это очень жутко звучит, – встрепенулась я, – у нас на прорицательском говорят, что последнее время наступит перед апокалипсисом.

– Ой, страсти какие! – Лира вздрогнула, чуть не пролив на себя какао.

Мы уже собрались на учебу и по-быстрому решили поесть перед выходом. Воспользовавшись ее замешательством, Сиплюша пролетела грозной тенью, как бы ненароком смахнув крылом остаток вафли, а потом изящно подхватив лакомство на лету.

Я восхищенно зааплодировала совушке.

– Так это вы меня специально отвлекли? – притворно возмутилась Лира, грозя Сиплюше пальчиком. Совушка же присела на угол шкафчика, с удовольствием поглощая свой трофей.

Когда мы поднялись и отправились на учебу, все втроем, потому что сегодня у нас на курсе явка с фамильярами, Лира вернулась к первоначальной теме.

– Так все же, – она с прищуром посмотрела на меня, – ты вот уже две недели сама не своя ходишь… интересно, чья? Влюбилась?

– Скажешь тоже! – возмутилась я. – Просто этот преподаватель, Горс, он решил отправить запрос в приют, в котором я воспитывалась. Чтобы больше узнать о моих родителях.

– А ты сама не знаешь, кто они?

Мы спускались по лестнице, при этом Сиплюша пыталась скатываться по перилам. Выглядело это уморительно.

– В том-то и дело, что не знаю и знать не хочу, – вздохнула я, – эти люди меня бросили. Отказались. Зачем ворошить прошлое?

– А может, у них не было выбора? – предположила сердобольная Лира. – Вдруг они тебя не бросили, а от чего-то страшного спасали?

Я вздрогнула, на мгновение две моих истории, настоящая и придуманная, переплелись очень тесно. За месяц учебы в академии Аркоириса у меня все чаще случались провалы памяти касаемо жизни Глорис Риз. И пустые места заполнялись смутными, словно со стороны наблюдаемыми картинками о существовании Глории Мирс в приюте. Вот сейчас мне на какой-то момент вдруг показалось, что это и есть моя реальная история. А все годы жизни с родителями я сама себе придумала. Несчастная сиротка, оставшаяся без семьи, фантазировала, лежа на кровати.

Ощущение было таким ясным, что я остановилась, зажав виски пальцами.

А тут еще Лира сказала о родителях, которые меня спасали от страшного, и я запуталась, к какой из жизней это относится.

– Выбор есть всегда, – сказала я, решительно идя дальше,– вот у меня сейчас выбор, узнать правду о своем происхождении или нет. И знаешь, совсем не хочется.

– А почему Горсу это взбрело в голову? – удивилась Лира.

Мы вышли с ней на улицу, волосы тут же растрепал порыв осеннего ветра. Становилось холоднее, листья желтели и начинали опадать. И аромат на аллее перед общежитием стоял по-настоящему осенний. Уходящей зелени и сменившей ее желтизны. Эти два цвета пахнут по-разному, смешиваясь с коричневым, землей.

– Горс из тех, кто желает все знать. И от студентов требует того же. Мы же тут ясновидящие.

Я недовольно фыркнула.

– Ладно, вот и развилка, – сказала я, – нам пора.

– Удачного дня, – пожелала Лира, – увидимся после учебы, моя красоточка.

– Ты ведь сейчас это Сиплюше? – уточнила я.

– А кому же еще? – искренне удивилась соседка.

– Обидно, знаешь ли, – повела я плечами, – я тоже вполне миловидная.

– А это пусть твой ясновидящий Горс оценивает! – рассмеялась Лира, убегая в сторону своего корпуса.

Последние слова она прокричала слишком громко, а с учетом того, что вокруг сплошь прорицатели и яснослышащие, еще и неосторожно.

Подтверждая правильность всех законов подлости, из-за ближайшего дерева показался Манфред Горс, спешащий на работу.

– Что я должен оценить, Мирс? – спросил он, холодно взглянув на меня.

– Мои знания, лерд Горс, что же еще? – я захлопала глазками.

– Как можно оценить то, чего еще нет? – хмыкнул этот надменный гад.

– Для человека, способного видеть будущее, это не должно составить труда, магистр, – тут я скромно потупилась.

Он с удивлением посмотрел на меня. А я, пользуясь его секундным замешательством, рванула вперед, к своему факультету.

Сиплюша одобрительно захлопала крыльями над моей головой.

– Хочу вас обрадовать, дорогие мои, – Эльма Салерс доброжелательно зазвенела монистами, которые сегодня, казалось, были по-особому начищены, – вы становитесь взрослее, пришло время раскрыть ваше признание в гадательном деле!

По аудитории пробежал взволнованный шепоток, будто ветер в листьях.

– Прошло уже четыре недели с начала обучения. И сегодня – та самая ночь, чтобы сделать выбор.

– Ночь?

– Выбор?

– Сегодня?

Эти три слова гуляли по рядам с различной громкостью.

– Как вы знаете, я могу учить вас всему. Рунологии, Таро, гаданию на Книге Перемен, костях, линиях ладони и разных немагических предметов. В течение этого месяца мы проходили основы основ. Сегодня же решится, в каком направлении пойдет каждый из вас дальше более углубленно. Общие лекции останутся. Но появится несколько подгрупп по специализациям.

– И нас рассудит ритуал? – возбужденно спросил Фамир Талети. – Мне уже и так известно, что по судьбе идет хиромантия!

– Вы еще так молоды, мой милый Фамир, – Эльма улыбнулась, как добрая тетушка, – и еще не прочувствовали на себе в полной мере, как многовариантно будущее.

При этих ее словах в моей груди возникла тянущая боль, будто саднит старая, глубокая царапина.

Неужели в моем будущем никаких вариантов не предусматривалось?

– Кто скажет мне, как называется сегодняшняя ночь в календаре прорицателя? – Салерс посмотрела на нас уже строго.

– Ночь Взгляда Ясности, – выпалила я, радуясь, что знаю ответ. Так как во мне настоящих способностей к прорицательству не обнаружено, я страюсь делать упор на теорию.