Таинственный городок Мэрииль

Глава 5. Дай мне руку

Мы настоящие только с теми, 
                                                                                                         кому доверяем.
                                                                          Неизвестный автор

Учебная неделя прошла довольно быстро и как-то незаметно, чему я был несметно рад. И вот, наконец, наступила выходная суббота, правда, последняя в этой четверти, так как нам отменили два урока физкультуры из-за болезни учителя. А с ОБЖ нас пощадили и отпустили отдыхать. Утро я решил начать с пробежки: в своем родном городе я часто бегал по утрам в любой незанятый день. Не то чтобы я любил спорт, но если хоть толику времени проведу на прохладном воздухе, моя голова целый день будет работать, как новенькая. Да и просто это лишний шанс побыть наедине с самим собой, когда еще все сладко спят, уткнувшись в пуховые подушки и обмотавшись пуховыми одеялами.

На часах полседьмого. Я обулся в кроссовки и, будучи в спортивных штанах и одной черной майке выбежал на улицу. Меня сразу же пробрал холодок, однако, погода как никогда стояла теплая. Из-за высоких деревьев и домов уже поднималось солнце, освещая теплыми лучами усыпанную росой землю.

В моем кармане лежал mp3 плеер, я включил случайную на нем песню и воткнул в уши наушники. Я не знал, куда бежать, поэтому, выбрал одну из тропинок, которая протягивалась от нашего дома. Кстати, городок напоминал какой-нибудь лесопарк: вокруг была сплошная растительность, чему я был немало и приятно удивлен. Я вообще-то не сторонник суеты, которая присуща большим городам, и всегда лелеял мечту жить вдали от нее, чтобы быть ближе к природе: слушать пение разных птиц, шелест листвы, но никак не рев машин, скрип их резиновых колес и всего того, что связано с человеческими изобретениями. Между тем я невольно отметил, какая здесь необычайно красивая и естественная природа, жаль, что я не взял с собой фотоаппарат: обожаю фотографировать, и особенно, когда природа на фотографии девственно непорочная, не изувеченная фигуркой человека. Поскольку считаю, что человек на ее фоне – самое настоящее уродство, ведь природа ассоциируется с жизнью, в то время как человек – с машинами. Из-за чего создается ощущение, что он нарушает ее хрупкую гармонию.

В наушниках запела французская певица, и я, прикрыв блаженно веки, на какое-то мгновение погрузился в пучину накативших воспоминаний одного из тех дней, когда мы с Михаилом и его родителями проводили свои каникулы в Париже, в начале июля. Мы сошли с трапа самолета и сразу оказались в параллельном мире, целой Вселенной, такой несуществующей и далекой. Однозначно, Париж разительно отличался от скромного городка Архангельска. Он не мог не восхищать своими достопримечательностями, своим менталитетом парижан и утонченностью стиля.

Мы посетили множество мест. От нашего внимания не смогла ускользнуть площадь Конкорд, а так же знаменитая фабрика Фрагонар и Лувр, художественный музей, чье здание  представляет собой старинный королевский дворец, а его главным входом служит стеклянная пирамида. Мы прогулялись по набережной Сены к Новому мосту, откуда открывается великолепный вид на полноводную реку, своей поверхностью напоминающую шелковое покрывало, на ее правый берег, на череду парижских мостов. И, конечно, мы поднялись на Эйфелеву башню, которая является одним из главных символов Парижа. Это действительно грандиозное сооружение, сочетающее в себе мощь, легкость и изящество. И когда стоишь у ее подножия и задираешь голову вверх, создается ощущение, что она упирается прямо в небо, своей верхушкой растворяясь в облаках. Мы еще тогда с Михаилом поспорили, что тот, кто первым преодолеет все ступеньки, тот и победит. Михаил оказался несколько быстрее, но, не смотря на наш спор, он помог мне подняться, когда я совершенно выбился из сил. Перед нами открылась довольно просторная площадка, людей было мало; мы подошли к самому краю металлических перил, и обоих сразу охватило чувство безграничной свободы и полета. Под нами прогнулась огромная пропасть, и выглядела впечатляюще гротескно: она, словно фантастический дракон, выжидающе притаилась, обдавая своим горячим, почти обжигающим дыханием. С высоты птичьего полета весь город был как на ладони. Он казался картиной, нарисованной одиноким художником в момент нахлынувшего вдохновения. Михаил невольно раскинул руки, поддаваясь вперед, навстречу танцующему ветру, что заплетался в его непослушных прядях, отливающих алым в рубиновых отблесках заходящего солнца. И, наверное, именно тогда я в последний раз подумал, как хорошо, когда мы вместе. 

Я бежал по извилистой протоптанной тропинке, меня окружали кустарники можжевельника, бузины, боярышника, которые вскоре сменились раздольным полем травы. Она сочно хрустела у меня под ногами, пожухлая, но местами еще зеленая; она колыхалась, прогибалась, исходила мелкой рябью от каждого дуновения ветра. По ее поверхности гуляли одинокие волны, разбиваясь о невидимую преграду, они будто манили, звали вслед за собой, исчезая вдали. Из травы робко выглядывали ковыль да бутоны разных цветов, они расправляли свои лепестки, источая душистый аромат. Скоро наступит зима и их тоже покроет толстым слоем снега. В детстве зимой я не раз находил под настом заиндевелые цветы, но еще живые, будто они уснули лишь на какое-то время.