Таинственный городок Мэрииль

Глава 7. За дверью

                 Если я скрою свою тайну, она – моя пленница;

если я ее выпущу, я - ее пленник.

    Артур Шопенгауэр   

«Темный еловый лес стоял, нахмурившись, по обоим берегам скованной льдом реки. Недавно пронесшийся ветер сорвал с деревьев белый покров инея, и они, черные, зловещие, клонились друг к другу в надвигающихся сумерках. Глубокое безмолвие царило вокруг. Весь этот край, лишенный признаков жизни с ее движением, был так пустынен и холоден, что дух, витающий над ним, нельзя было назвать даже духом скорби».

Шел урок литературы. Саша Кауров читал вслух Джека Лондона «Белый клык». Он читал медленно, размеренно, без особого выражения. Монотонно. Меня усыплял его голос: мои веки неумолимо закрывались, и я начинал клевать носом. Иногда я вздергивал голову, когда она норовила упасть на парту.

Сегодня был понедельник, 23 сентября. В воскресенье я покинул дом Рами, сразу после обеда; Рами подвез меня до самого подъезда и мы попрощались крепким рукопожатием. Мне казалось, что мы стали намного ближе после всего того времени, что мы провели вместе. Но с самого утра парень вел себя также отстраненно, как и в день нашей первой встречи. Будто ему снова было все вокруг безразлично. И он все также глядел за окно.

Мне постоянно было любопытно, что же он там такое высматривает. Возможно, детей и взрослых, которые мельтешат туда-сюда мимо школы, а, возможно, птиц. Последние, громко щебеча, стайкой облепляют коралловую рябину, которая растет под окном, доставая ветвями до самого стекла. Ветви, похожие на иссохшие кисти рук, из-за ветра мотает туда-обратно, они скрипят и стенают, их скрежет по гладкой поверхности раздражает слух. Мелкие пташки, вроде воробьев и скворцов, часто садятся на подоконник и прыгают по нему, отчего слышится цокот их крохотных коготков.

Не знаю. Правда, я и сам изредка поглядываю на мир за стеклом, когда мне становится скучно. Там полным ходом идет жизнь. И все внутри меня стремится скорей присоединиться к ней, так как начинаю чувствовать на себе давление четырех стен кабинета, будто я нахожусь в герметичной пластиковой коробке.

Но все же... Почему Рами снова один? Я бы и сам к нему подошел, но я не хотел навязываться. Быть может, у него были на то свои причины держаться поодаль. От всех, и меня в том числе. Он не избегал меня, но и не горел желанием со мной контактировать. Словно опять отгородился от всех невидимой стеной. В этом он был похож на прошлого меня. Еще в том городе именно так я себя и вел – вместе с гибелью Михаила какая-то часть меня перестала существовать. Я будто стал чужим среди своих. Я замыкался в себе, создавая иллюзию того, что мне никто не нужен, но на самом деле отчаянно нуждался в ком-то. Мне было так тяжело, я все время прятался за своими мыслями, воспоминаниями. Казалось, на тот момент они были моими единственными друзьями, кто может поддержать меня. Помочь мне. Сделать счастливым. Но хуже всего то, что я боялся кому-то рассказать о своих чувствах, так как думал, что меня не поймут. Отвергнут. Порой я агрессировал на других, вымещая свою накопленную боль, даже ненависть. Иногда я сам себе напоминал дикого зверя или монстра, внутри которого я был погребен вместе со своей человечностью. Я боролся с самим собой, я пытался стать обычным ребенком, как и раньше. Было время, когда я даже не мог подняться с кровати. Я впадал в депрессию, уничтожая самого себя изнутри. Мои родители обращались за помощью к психотерапевту, и только после длительного к нему похода, я стал приходить в себя. Постепенно меня вытягивали из этого состояния, и я медленно, но верно полз, будто по канату, вперед. Потом стало гораздо легче. Я реабилитировался, пришел в норму. Но время от времени я все-таки продолжал страдать самобичеванием возможно даже чаще, чем нужно. Шествовать за собственным прошлым, абстрагируясь от настоящего... Вскоре мы переехали. Сюда. Около месяца я привыкал к новому месту, после чего пошел в эту школу. Я не рассказывал, о том, что я чувствовал в первый день. Но тогда я был словно другой. Все тот же я, но другой; во мне зародилась надежда, что все будет по-другому. И я встретил Ивонну и Рами. Благодаря этим двоим, моя жизнь начала меняться. Ивонна стала моим первым другом. В то время как Рами невольно открыл для меня дверь в другой мир, впуская в мою жизнь нечто новое, пугающее и вместе с тем невероятно удивительное. Я очень хочу, чтобы мы стали друзьями. И я точно знаю, что ему необходим друг не меньше, чем мне. Но как правильно к нему подступиться, я не понимаю. 

Если вспомнить, то он как-то сказал: «Поэтому, я никогда не подпускаю к себе людей близко. Они слишком часто делают больно». Может ли быть это поводом для его поведения? Скорей всего оно так и было. Но я же... не боюсь его. Не сторонюсь. Я принял его, хотя тот факт, что он – оборотень, все еще для меня остается безумной загадкой. И все-таки... Он старался довериться мне, хоть и давалось ему это с трудом. Полагаю, пропасть, что существует между нами, и является той долей недоверия, которая остается до сих пор. Он так же говорил, что кроме меня, у него есть друг, который знает о его перевоплощениях. Интересно, этот друг узнал об этом случайно, или Рами ему настолько доверял, что решил рассказать сам? Рами мне поведал сам, но при других обстоятельствах этого ни за что бы ни случилось. Я в этом уверен. Пусть бы мы трижды стали друзьями. И это было... обидно. В любом случае, я должен доказать Рами, что он может мне полностью довериться и ни секунды не сожалеть о том, что рассказал мне правду. Иначе... я себе этого никогда не прощу.