Таинственный городок Мэрииль

Глава 12. Белое небо

На улице выпал снег. 
    Впервые после моей смерти…
Элис Сиболт, Милые кости

Красные лотосы распускаются. Один за другим. Нет сладкого аромата, нет даже дуновения легкого ветерка, нет ничего... И только красные лотосы расправляют свои лепестки.

Они безмолвно плавают в озере, плотно окружая собою тело женщины, мертвой женщины, которая будто ненадолго задремала. Они словно хотят ей спеть ритуальную песню, чтобы проводить в последний путь. Ее руки безмятежно покоились на груди.

Красные лотосы вскоре начали увядать, хотя время их гибели еще не настало. Лепесток за лепестком опадали в кристально чистую воду, окрашивая ее в цвет утренней зари.

Кровь. Много крови.

Красные лотосы умирают.

Рами резко распахнул веки, и его тут же окружил мрак комнаты. Он принял положение сидя, схватившись за голову – в висках ритмично застучало, точно на западноафриканском джембе, а перед взором пустились в пляс аморфные пятна. Он тряхнул головой и звонко пошлепал себя по щекам, прогоняя наваждение. Коротко зевнув, он посмотрел на электронный будильник: еще почти два часа он может поспать. Рами обратно откинулся на пуховые подушки и прижал предплечье ко лбу, тяжело вздохнув. Ему довольно давно не снились подобные сны, но подсознание вновь вытолкнуло наружу эти отвратительные картины, напоминающие ему о том роковом дне, который он тщетно пытается забыть. Или скорее… убежать от него. Он преследует Рами попятам, точно охотничий пес, взявший след оленя.

И где бы Рами ни скрылся, он обязательно его настигнет.

Со дня смерти Ивонны прошла почти неделя. Сегодня было ранее утро субботы, и ему совершенно не хотелось идти в школу. Но зато стоило бы навестить Дана. Точнее, это было необходимостью, нежели прихотью. Дан совсем не появлялся на уроках, и это тревожило Рами. Мальчик тяжело пережил смерть своего друга Михаила, и вроде бы он стал постепенно отпускать эту ситуацию, которая, точно балласт, тянула его к самому краю обрыва. Он самостоятельно развязал узел, который крепко удерживал их друг с другом, и, наконец, ощутил свободу. Но коварная судьба снова подкинула ему жестокое испытание, парализовавшее его руки и ноги. И Рами не знал, справится ли Дан на этот раз, или все же… позволит себе упасть вниз. 

Он нес на руках обомлевшее тело Дана. Со стороны казалось, что Дан просто спит, его лицевые мускулы и уголки губ слегка подрагивали, как если бы он пытался что-то сказать. И Рами мог бы улыбнуться, но ему было абсолютно не до смеха – где-то позади, на сырой земле, валялось, точно никому не нужный мусор, изуродованное тело девушки. И в том, что она была мертва, не было никаких сомнений.

Но хуже всего, он знал, что Ивонна погибнет, и он ничего не мог предпринять... Он видел ее смерть ее же глазами. Словно какая-то часть него стала частью самой девушки. Был ли он в ее теле своим разумом, душой, или это было сновидение, которое, точно телеканал, транслировало происходящее, он не знал. Но тело Ивонны стало для него своего рода проводником... В свою очередь, он мог слышать и чувствовать ее, словно на какое-то время они слились в единое целое. Это было, по меньшей мере, странно, но по-настоящему удивительно. Однако, прежде чем восхищаться невероятными способностями, которые внезапно в нем пробудились, он хотел бы получить адекватное объяснение данному явлению. Он понадеялся, что таковое имеется у его давнего лучшего друга.

Дану тоже снился этот сон. Он был в этом уверен, так как его столь неожиданное появление в том же месте не могло быть простым совпадением – на самом деле в жизни все меньше случайностей, но все больше неких мистических предначертаний судьбы. Быть может… этот сон хотел предупредить об опасности? Но, насколько он понял, действие происходило в реальном времени, и пока они с Даном дрыхли в своих теплых уютных постелях, Ивонну, точно куриную кость, грызли оборотни. Тогда в чем же истинный смысл этих видений? Зачем они должны были наблюдать ее… убийство? Боги явно надсмехаются над ними, считая это забавным развлечением. Черт, они могли прийти к ней на помощь и спасти ее… дак почему же все вышло совсем иначе? Почему? ПОЧЕМУ? Справедливость? Где она? Где были Боги, когда она умирала в мучениях? Зачем эта проклятая бесполезная связь?

Что будет теперь с Даном?.. Он был… шокирован? Удивлен? Нет. Рами вглядывался в побелевшее с болезненной синевой лицо и видел, как тот угасает, будто фитиль в лампе. Его взгляд холодел, становился безразличным и безжизненным, словно у мертвеца. Стеклянные глаза, как у Ивонны, в которых застыл не ужас, но сожаление. И лишь горячие горькие слезы напоминали Дану о том, что он единственный из них двоих еще жив…

Последние слова девушки были обращены к Дану – она что-то мелко прошептала, но тут же замолкла, как плюшевая игрушка, у которой кончился завод. Рами прикрыл ладонью ее веки, и тогда ее выражение лица стало как никогда умиротворенным, которое можно увидеть на нарисованных портретах. И только на алых от крови губах играла полуулыбка…

Рами быстро довез Дана до дома. На пороге квартиры ждала его мать, уперев руки в бока. Она явно собиралась отчитать сына за столь позднее появление, однако, как только она увидела его без сознания, ее руки сами собой опустились вниз. Она подняла на Рами свои большие карие глаза, на которые с каждой секундой все больше наворачивалась влага, и тихо вопросила: