Таинственный городок Мэрииль

Глава 13. Из прошлого

Призраки водятся везде.

Мы носим их с собой,

куда бы ни отправились.

Джордж Мартин. Битва королей.

Я видел сон. Сначала была темнота, но вскоре она стала расступаться, точно туман, спугнутый рассветом. В какой-то миг я подумал, что оказался на съемочной площадке – все казалось таким чуждым, незнакомым, похожим на искусственные декорации. Но затем я вспомнил, что здесь я когда-то был. Когда был младше. Я стоял под высоким старым тополем, в чьих ветвях расположился маленький деревянный домик, в котором мы часто прятались с Мишкой и делились друг с другом секретами, или рассказывали страшные истории. Специально для нас домик соорудил Мишкин папа – он был строителем, поэтому для него это не составило особого труда. Я решил залезть наверх, чтобы убедиться, что домик внутри выглядит так же, как и раньше. Я стал подниматься по ступенькам деревянной лестницы; преодолев одну за другой, я достиг скромного балкончика, с первого взгляда напоминающего оранжерею со своей искусственной экосистемой – он был полностью загроможден различными растениями, типа глазонов, орхидей, фрезий, хризантем. За ними кто-то постоянно ухаживал; Мишка отшучивался, что прилетает фея и поливает цветы волшебной росой, чтобы те не увядали. Но я догадывался, что это делала его мама, Алиса Анхимова, пока мы были на учебе. Еще с Мишкиных рассказов о своей семье я понял, что она очень любит цветы – у них дома имелся целый рассадник, воссозданный ее руками. К сожалению, в гостях у Мишки я ни разу не был, так как его мама очень часто болела – была еще с молодости слаба здоровьем.

Мне доводилось видеть ее только издалека. Алиса выходила во двор и сидела на скамейке, задумчиво глядя вникуда. Она была молода, гораздо моложе моей мамы, и очень красива – стройная и высокая, точно серебристый клен. Она любила надевать соломенные шляпы с широкими полями, какие обычно носят на пляже; ее завитые в крупные локоны волосы имели пшеничный оттенок со слегка выгоревшими прядями. Я подозревал, что она красила волосы, и ее природный цвет волос был на несколько тонов темнее, но так ей было даже лучше – она напоминала какую-нибудь знаменитую киноактрису.

Мишка однажды познакомил меня с ней. Я смутился, когда она взяла меня за руку и приблизила к себе. Она откинула со лба мои отросшие волосы, провела по щеке теплой, мягкой ладонью, от которой пахло шалфеем, и, улыбнувшись, произнесла что-то вроде: «У тебя очень милый друг, Миша». Я зарделся, точно свекла, от такой похвалы, но не посмел отвести от нее взгляда – ее некогда идеально накрашенные ресницы чуть слиплись от влаги, ярко-красная помада с губ почти стерлась, и даже припудренные морщинки вокруг рта стали отчетливее, чем это было необходимо. Казалось, она хворала даже тогда, прикладывая к своему лицу хлопковый платок. Но больше всего мне запомнилось не это, а ее выразительные ультрамариновые глаза, которые излучали какую-то... надежду. На тот момент я не понял, что означал ее взгляд. Но мне кажется, она была очень рада, что Миша не один. Что у него есть друг, такой, как я.

Я стоял напротив круглой двери, которая напоминала вход в нору хоббита из романа-эпопеи английского писателя Дж. Р. Толкиена «Властелин колец». Она открывалась с помощью ключа, который мы прятали под одним из глиняных цветочных горшков. К своей радости, я нашел ключ на своем месте – я повернул его и, обхватив пальцами круглую ручку, потянул на себя. Мне пришлось немного пригнуться, чтобы войти внутрь – я давно вырос для этого домика, и теперь ощущал себя Гэндальфом в гостях у Бильбо Бэггинса. Я почти доставал макушкой потолка, и носом чуть не наткнулся на низко висящую люстру. Я осмотрелся вокруг, как в первый раз – все вещи находились на прежних местах, никем не тронутые и немного пыльные, будто дожидаясь своих маленьких хозяев даже спустя столько лет. Два мягких кресла, небольшой деревянный стол, пластмассовое радио на полке с книгами и фигурками супергероев из комиксов, а так же миниатюрным поездом с кольцевой железной дорогой. И, конечно, детский телескоп, стоящий одиноко в углу, в который и, правда, можно было увидеть звезды поздней ночью. Меня охватила ностальгия. Я опустился в одно из кресел, вытянув ноги и прикрыв глаза. Я почувствовал тепло, будто в нем до меня уже кто-то сидел. Но я знал, что здесь никого не могло быть, кроме нас с Мишкой...

Я хотел подремать, но сквозь прикрытые веки я вдруг заметил, как мелькнула чья-то тень, на несколько секунд затмив собою солнечный свет. А затем я услышал тихий шепот, который показался мне таким знакомым, что в сердце приятно кольнуло:

– Привет, Дан.

Не знаю почему, но мне не хотелось открывать глаза, быть может, я подсознательно боялся, что если сделаю это, то голос окажется не более чем плодом моего воображения. А я очень надеялся, что сейчас он на самом деле находится со мною рядом. Мой Мишка, по которому я сильно скучаю.

– Привет, – ответил я так же тихо. Я не знал, о чем его спросить, поэтому терпеливо подождал, пока он сам заведет разговор.

– Когда-то мы с тобой устраивали здесь военную базу и обстреливали соседских мальчишек из рогаток. Или кидались в них шариками с водой. А с какими воплями они отсюда убегали, только и сверкали своими мокрыми плавками! Было довольно забавно.

– Да... – я весело захихикал.

– А помнишь, как мы проучили задиру Диму Красникова? Этот противный тупой толстяк с завышенным самомнением величал себя «командиром разбойников», размахивая резиновым мечом. Зато когда мы опрокинули ему на голову кастрюлю киселя, он стал похож на свиную отбивную в заливном соусе. Он катился и спотыкался, позорно надрывая глотку криками: «Мамочка, спаси, убивают!». Вот умора! Никогда этого не забуду.