Таинственный меценат

Глава 1

1910 год июнь, Франция, Париж

- Нынче куда собрались, Василий Ильич? – супруга сдвинула брови, глядя на князя, надевавшего модный костюм, сшитый у первоклассного портного.

- В казино, душа моя. Мне надо взбодриться. Только азарт действует на мой мозг тонизирующе, не позволяя превратиться в манную кашу.

- Вы снова оставляете меня одну. Отчего для развлечений вы выбираете сомнительные заведения? Ужель в вашем возрасте всё ещё прельщает порок? Помнится, предыдущие вечера вы посвятили посещению Мулен Руж и Фоли-Бержер.

- Что дурного вы нашли в кабаре? Это культурный досуг.

- Культурный? Вы смеётесь надо мной. Выступления и шутки балансируют на грани приличия. Не говоря уже о фривольном канкане, который так возбуждает мужчин, - поджала губы княгиня.

- Отчего нет? Красивые женские ножки, скрытые под многочисленными слоями ткани, всегда разжигали жгучий интерес особей противоположного пола.

- Ножки? Ножки?! У вас совсем не осталось совести. Обсуждать со мной прелести других женщин! Это немыслимо!

- Я лишь констатировал факт. Женские ножки будут всегда вызывать интерес мужчин. Не верите мне, Софья Петровна, спросите брата. Александр Петрович тоже большой почитатель … канкана.

- Я ничуть не сомневаюсь в том, что ваши вкусы относительно дам определённого сорта совпадают. Впрочем, мне нет до этого дела. Но ты же не для того привез меня в Париж, чтобы бросать каждый вечер одну?

- Ты несправедлива ко мне. Я предлагал тебе пойти со мной в Мулен Руж. Там бывают и дамы из приличного общества. В сопровождении мужей, разумеется.

- Нет уж, уволь. В моём возрасте и положении только по злачным местам ходить. Это неприлично. Несколько лет назад я дала себя уговорить, о чём по сей день сожалею. Там на всех дам смотрят, как на … Ужель тебе всё равно, Базиль? Я – приличная женщина, мать твоих детей!

- Да, Сонечка. Ты – моя жена и мать моих детей. И ты – дама из высшего общества. И ты совершенно права: княгине не следует появляться в сомнительных заведениях, ставя под угрозу свою репутацию. Поэтому я иду с Александром, а вы с Евлалией проведёте вечер так, как нравится вам. Только не говори, что не найдёшь, чем развлечь себя. Это же Париж, а не заштатный уездный городишко.

- Я-то найду, не сомневайся. Однако меня беспокоит, что ты совсем отдалился от меня. Все вечера проводишь в обществе шурина: то за бутылкой, то на ипподроме, то за картами, то за рулеткой в казино, то ещё бог весть где. Базиль, признайся честно: я более не интересна тебе?

- Прекратим этот пустой разговор, - поморщился князь. - Мы вместе четверть века, даже больше. По прошествии стольких лет вполне нормально, давать друг другу некоторую свободу. Если мы будем проводить все свободное время вдвоём, то попросту осточертеем друг другу и перегрызёмся.

- Ты более не любишь меня, - вздохнула княгиня, поправляя галстук под жестким съёмным воротником супруга.

- Софи, подобные разговоры вызывают у меня изжогу.

- Базиль, ты становишься невыносимым.

- Твои слова доказывают мою правоту. Только представь, сколь велико было бы твоё раздражение, если бы я дни напролёт проводил дома, возле тебя. Твоя любовь превратилась бы в ненависть.

- Отчего обязательно дома? Мы могли бы пройтись по бульварам, сходить куда-то вместе. В музей, на выставку.

- О нет, уволь. Мне хватает разговоров о живописи в собственном доме. Я сожалею, что не уберёг дочь от твоего тлетворного влияния. В нашей семье есть одна художница. Полагаю, этого достаточно. Если бы не твоё желание приобщить дочь к живописи, Елена занялась бы поисками подходящего мужа, а не проводила время среди богемы.

- Ты меня винишь в этом? – всплеснула руками княгиня. - А следовало бы винить мою мать и брата, которые настойчиво советовали ей выйти за артиллерийского офицера. Я была настроена против этого брака. Я желала видеть в зятьях мужчину гражданской специальности. Не послушайся она тогда совета родственников, не стала бы вдовой в двадцать один год.

- Да при чём здесь родственники? Лена выбрала человека по сердцу. А чем ещё могла руководствоваться восемнадцатилетняя девушка? Никто не мог знать, что будет война и его убьют. Он же учился в академии на штабного офицера. Но речь сейчас не о Константине, царствие ему небесное, а о живописи, к которой дочь пристрастила именно ты, - стальной взгляд князя полоснул супругу. - Всё по выставкам таскала, с художниками, чёрт бы их побрал, знакомила.

- А ты предпочёл бы, чтобы она с горя в монастырь ушла? – с обидой ответила Софья. - Я отвлечь её старалась. Любой способ был хорош.

- Лучше бы ты её в театр водила, - сквозь зубы процедил князь.

- Ты считаешь общество актёров и актрис более достойным? Давно ли? Не с тех ли пор, как твоими фантазиями завладели красотки кабаре? Базиль, тебя совершенно не смущает откровенное попрание принципов морали и нравственности? Слыть повесой и распутником в молодости, быть может, и пикантно, но в твои годы это мерзко.

- Софья, не начинай. Не порть настроение, иначе я проиграюсь в пух и прах.

В дверь позвонили.

- Я пойду. Александр уже заждался и сейчас начнёт бурчать, как и ты, - князь наскоро поцеловал жену и неторопливой, уверенной походкой направился в переднюю.

Софья пошла следом за супругом, ловя себя на мысли, что и приближаясь к шестому десятку он всё ещё остаётся довольно привлекательным мужчиной: широкие плечи, тонкая талия, прямая осанка, свойственная всем военным.

- Саша, следи, чтобы Базиль не делал больших ставок. И сам не делай.

- Твой брат не играет, - князь подкрутил перед зеркалом усики и водрузил на голову купленную намедни фетровую шляпу с чуть загнутыми вверх полями. – С возрастом он стал пресным, как вода в болоте.

- Не ожидал, ваше сиятельство, что вам знаком вкус данного напитка, - усмехнулся шурин, оценивая новый костюм Ухтомского. – Тебе идут элегантные шляпы и костюмы, а я никак не могу привыкнуть к гражданской одежде. Без мундира и фуражки я перестаю быть собой.