Таинственный мир Эрлика

Глава седьмая

Предчувствие

Где-то, совсем рядом, послышался хлопающий шум крыльев, и Илис, находящийся еще в сладкой истоме сна, окончательно пробудился и приоткрыл глаза. Не сразу поняв, где он находится, но сразу же ощутив, что на него что-то давит и ему больно, он оглядел себя и с удивлением обнаружил, что его одежка стала какой-то маленькой. Лямки дерюжки впились в грудь и не давали вздохнуть полной грудью. Его сапоги, чарыки, страшно давили, и Илису стоило больших усилий стащить их с ног. И, только сняв свою одежду и обувь, он вдруг понял, что все стало маленьким. Он же сам вдруг вырос и окреп. Окончательно освободившись от ненужной уже старой одежды, он встал и оглянулся вокруг. Моментально вспомнив, что произошло, и как он оказался в этом месте, Илис вдруг увидел сидящего на краю валуна, у которого он спал красивого почти белого сокола-балобана. Тот сидел, глядя на него, и не думал улетать. Илис еще раз оглядел себя, убрал длинные волосы со лба, потрогал свои мышцы, удивился внезапной силе и, оторвав от одежки кусок ткани, сделал себе набедренную повязку. Инстинктивно подняв левую руку, как будто он делал это много раз, он крикнул неожиданно произнесенное в голове слово, и сокол, послушно взлетев, уселся на его руке. Их взгляды встретились, и юноша, а это теперь и был юноша, стройный, сильный и очень привлекательный, подсознательно понял, что сокол навсегда останется с ним. Илис решил проверить, как он отнесется к его приказам, и мысленно велел ему переселиться на плечо. Один взмах крыльев, и сокол уже сидел у него на левом плече.

– Как тебя буду звать, друг ты мой? – обратился он к птице, осознав, что мысли его также изменились, и рассуждать он стал по–другому.

– Самал. Пойдет? Самал – значит Быстрый, – Илис сам не понял, почему он так сказал, но что-то подсказало ему, что именно так надо назвать своего друга. Он вытянул руку и только хотел сказать птице, чтобы она пересела на руку, как сокол, будто вновь прочитав его мысли, сам переместился на руку и взглянул на хозяина. Их глаза встретились, и оба поняли, что они понимают друг друга без слов.

– Ну, что Самал, в путь? Сам Желтоглазый сказал, что меня, – он взглянул на птицу, – теперь уже нас, примут и накормят.

– Ты знаешь, мне кажется, я не только вырос, не только возмужал и стал взрослым. Такое ощущение, что и думаю я по–другому. И мысли мои стали другими, многое, ранее неизвестное, стало понятным и обычным. Я помню и жизнь на земле, я помню даже, как умерли мои родители, как жил со старой Дяэне. Помню до мелочей, как попал сюда, скатившись, как по горе. Представляешь?

И еще долго они шли, а Илис все говорил и говорил…

Он плавно, почти не ощущая мягкого шелкового мха, шел вдоль ручья, разговаривая и любуясь окружающим его неизвестным таинственным миром, как вдруг сокол встрепенулся и, взлетев, мгновенно исчез где-то в высоте. Илис остановился и поднял голову, пытаясь проследить полет Самала. То, что юноша увидел, заворожило его своей необычностью. Где-то высоко, он даже не ожидал, что такое возможно, было небо. Не такое, как во внешнем мире, но небо. Светило солнце, но необычное солнце. Были облака, но другие, не такие, как привык видеть Илис. Все было необычным и таинственным.

Сокола не было видно, и юноша решил остановиться и передохнуть, пока тот не вернется. А в том, что он вернется, Илис даже не сомневался. Он прилег на землю и уставился в небо. Где-то далеко за облаками угадывался свод. Но явно он не проступал, и, если бы Илис не знал, где он находится, можно было подумать, что скоро наступит ночь, и небо усеется мириадами сверкающих звезд.

– Интересно, я не видел здесь ночи, она здесь вообще бывает? – поймал он себя на мысли, – И, что это за солнце такое? И разве может быть то, что со мной происходит?

И еще множество мыслей приходило ему в голову и он, лежа и глядя в неизвестный и такой необычный мир, вдруг вспомнил об Эрлике.

– О Великий Эрлик, если ты именно такой, каким мы тебя представляли на земле, – великий и страшный бог подземного мира мертвых, значит все же я умер и теперь нахожусь в твоих владениях? Но кто ты, Желтоглазый и добрый, спасший меня и велевший приютить. Ты, наделивший меня знаниями и силой? Кто ты? Ответь мне…

И ответ пришел незамедлительно.

– Я – тот, кому ты поклоняешься. Я – тот, чем ты дышишь и как думаешь. Я – отражение твоего сердца. Я все сказал!

Илис был явно озадачен, вдруг услышав в своей голове голос. Он явно его слышал. Где-то в голове. И не ушами. И голос был негромкий, приятный и пронизывающий до дрожи. Юноша даже привстал и огляделся. Вокруг были небольшие холмы, поросшие все тем же мягким мхом, и ручей, от которого он не посмел далеко отойти. Самала не было видно, и Илис подошел к ручью, чтобы напиться. Журчащий и прозрачный ручей манил прохладой, и он решил окунуться, чтобы освежиться. Он растянулся вдоль ручья и скатился в него. Холодная вода вмиг освежила его, и он с громким смехом выскочил из нее.

– Ты чего такая холодная?

Он вздрогнул, играя мышцами, и наклонился попить. Сделав несколько глотков и ощутив приятный вкус напоминающий запах какой-то знакомой травы, он вдруг услышал хлопанье крыльев и обернулся.

– Самал, ты где был? – спросил он, увидев своего друга. Тот держал в лапах гнездо какой-то большой птицы, судя по яйцам, в нем находящимся.

– Ты принес нам завтрак? Или обед? А может ужин? – он подошел и взял из гнезда яйцо, – Здесь их четыре, тебе два и мне два. Спасибо, друг.

Илис вновь поймал себя на мысли, что разговаривает с птицей, как с человеком.

– А может здесь все так делают? Если здесь вообще кто–нибудь есть? Самал, ты меня ведь понимаешь? – Илис взглянул на сокола, который проклюнув скорлупу яйца, пил содержимое. Самал, подняв голову, перестал пить, и Илис увидел, и это ему не могло показаться, как тот мотнул головой и опять начал возиться с яйцом.

Юноша пожал плечами, на миг остановился, затем, взяв яйцо и сделав в нем дырку, высосал содержимое. Второе было уже немного другое. В нем могла зародиться жизнь, но голод взял свое, и через некоторое время четыре опорожненных яйца лежали на земле.