Таинственный портрет убийцы

Пролог

Поезд, дымя черными клубами, приближался к конечной станции. Кочегары забрасывали в печь все больше угля, тем самым разгоняя состав до предельной скорости. Еще немного времени, и перрон вокзала встретит приезжающих гостей и жителей Петербурга с тревожной радостью. В первом классе вагона ехал дородный мужчина с густыми с проседью усами. Он монотонно попивал из стеклянной кружки крепкий чай и внимательно читал газету «Петербургский листок». Его глаза через монокль нашли на главной полосе криминальную колонку, в которой было написано, что в уездном городе за прошедшую неделю были обнаружены два трупа молодых женщин. Говорилось, они изуродованы настолько, что опознать тела невозможно. Сыщики царской канцелярии до сих пор не могли найти жестокого палача, который держал в страхе весь город и внушал ужас бездомным. А вот бродяги утверждали, что видели высокого мужчину, похожего на саму смерть, в черном плаще до пола. Но сыщикам удалось выяснить, что преступления схожи жертвами, и это дело рук одного человека.

В прессу попали данные из уголовного дела под названием «Чернобог», где было четко указанно, что в уездном городе орудует серийный маньяк. Рядом с жертвами на месте преступления была найдена визитная карточка маньяка — древнеславянская руна «Чернобог», которая олицетворяла силы, стремящиеся к беспорядку и хаосу. В пророчествах этот знак указывал на разрушение и завершение.

Старожилы города рассказывали, что преступления повторялись, так как много лет назад похожие убийства случались неоднократно, но тогда преступник так и не был найден.

Громкий гудок поезда сообщил о прибытии состава на конечную станцию. Но мужчина так зачитался, что не заметил, как через окошко из–за плотной шторки на него смотрела важная дама в шляпе с пером. На вид ей было около пятидесяти лет, она стояла и ждала, когда же он обратит свое внимание на нее и оторвется от чтения, но супруг так и сидел с газетой в руках. Еще немного постояв, дама постучала в стекло. Мужчина подскочил на месте, бросил взгляд в окно и широко улыбнулся. Сунул монокль в передний карман дорогого велюрового пиджака, газету под мышку, подхватил саквояж, распахнул дверь своего купе и поспешил к выходу. Он удивился создавшейся там вскоре давке.

А после, важно и грубо стал расталкивать пассажиров второго и третьего класса, которые каким–то чудесным образом появились в элитном вагоне. Мужчина искренне недоумевал, как эти людишки тут оказались, но потом понял, что все вагоны забиты и выйти проще через «первый класс». Вот все и ринулись сюда. Но сдаваться мужчина не собирался, так как спешил к своей глубокоуважаемой супруге.

Почти у самого выхода он нечаянно, а может, совершенно нарочно, налетел на молодую особу, которая по всему виду была из того же вагона, что и он.

— Простите-с, мадам-с! — великодушно извинился он, искажая французский.

— Мадемуазель! — поправила девушка, пропуская важную персону вперед.

— Какая разница-с! — огрызнулся он и снова принялся пробираться через толпу.

Столкнувшись у самых дверей с долговязым мужчиной, он выронил ту самую газету, которою так усердно держал под мышкой. По ней тут же прошлись несколько ног, пока молодая дама не подняла ее.

Девушка бросилась за мужчиной и с трудом покинула поезд. Пробежалась глазами по перрону: ей хотелось вернуть потерю хозяину, но разве в этой давке можно было кого-нибудь разглядеть. Того и гляди раздавят как букашку…