Таинственный Предок

Таинственный Предок

Таинственный предок

Пролог

Эта необычная история произошла однажды с моим прадедом. К сожалению, мне не довелось его увидеть. Я тогда ещё жил среди звёзд. Справедливо можно предположить, что мой рассказ полнейшая выдумка. Отчасти да. Но, иногда, когда я думаю о нём, то начинаю видеть сквозь поколения, последние годы его жизни. Если вы дочитаете моё повествование, то почувствуете, что в ней есть доля правды…

1 глава

Летний вечер постепенно зажигал на небе звёзды. В опустившейся освежающей прохладе застрекотали молодые сверчки. Вся живность большого хозяйства Тафти Заный, готовилась ко сну. До вечернего намаза ещё было время, поэтому старик устроился на своём любимом месте, на скамейке под раскидистой берёзой, и стал размышлять о прожитом дне и просто о жизни. Ярко-голубые глаза старца устремились к горизонту, куда извивающейся змейкой, уходила река Теча. Порыв ветра колыхнул его длинную седую бороду. В памяти возник смутный образ прадеда, который у него сформировался по рассказам бабушки Махубы.

- Тебе нужно гордиться им! Он священный Коран наизусть знал! – часто говорила она.

- Ахмар… - задумчиво прошептал Тафти имя прадеда, вспоминая, как совсем маленьким теребил, пахнущую хлебом, белую бороду предка.

От внезапно возникшей боли пальцы самопроизвольно сжали Коран, который он держал в своих натруженных руках. В последнее время болезнь заявляла о себе всё чаще. Старик чувствовал, что его жизненный путь скоро закончится, но говорить жене о своих ощущениях пока не торопился.

Недопонимания в отношениях были с самого начала их союза. Надежды на притирки не оправдались. С возрастом недопонимания лишь нарастали. Вероятнее всего, давала о себе знать существенная разница в годах, Хумайра была моложе его на 20 лет. Хотя, вполне возможно, причина крылась и в банальной несовместимости характеров, гороскопов. Но таких тонкостей Тафтий, конечно, знать не мог и поэтому всё больше склонялся к мысли, что виной их распрей является завышенная самооценка жены из-за принадлежности её к знатному роду, чем та с гордостью и не без укора проговаривала временами. Так или иначе, они прожили довольно долгую совместную жизнь и воспитали девять детей. Однако у старца была ещё одна неудовлетворённость или, точнее сказать, неосуществлённая мечта. Любознательность не давала ему покоя. Хотелось знать, откуда в их роду появились ярко-голубые глаза и кто его тот далёкий и необычный предок. Дед Хасан умер, не дожив до зрелого возраста. Рано овдовевшая бабушка Махуба не знала подробностей их рода и её рассказы о его предках заканчивались поверхностными и незатейливыми воспоминаниями о прадеде Ахмаре.

Новый приступ боли заставил Тафтия закрыть глаза. Стараясь отвлечься от своего недуга, он снова предался мыслям о предках.

Прохладный ветер вновь затеребил его седую бороду. Словно пытаясь понять, о чём думает одиноко сидящий старец, сквозь раскидистую крону дерева стала пробиваться прищуренная луна. Найдя лазейку в густой листве, она коснулась его своим серебристым лучом и замерла. Мысли начали замедляться. В этот момент старику вдруг показалось, что он увидел летний солнечный день.

С чудесами, или как бы сейчас это назвали, с экстрасенсорными проявлениями, Тафти Заный своей жизни не сталкивался. Следуя традициям и воле родителей, он старательно изучал Коран, пока не вызубрил святое писание от корки до корки, как и его прадед. И если не вдаваться особые философские размышления, то всё вроде казалось понятным. Есть Аллах и происходящее на Земле это его воля. В то же время ситуации приносящие боль и страдания принято было относить к проявлениям другого начала, то есть к чертям, шайтанам и т.п. Поэтому когда случались несчастья, люди обращались к Всевышнему за поддержкой.

Необычное виде́ние казалось положительным во всех отношениях, поэтому заинтригованный Тафтий классифицировал происходящее как милость Небес и на всякий случай сильнее сжав в ладонях Коран, постарался сосредоточиться на этой милости.

Образы становились всё чётче. Стали слышны даже звуки. Перед стариком возник незнакомый лес. Сильный ветер раскачивал раскидистые ветки могучей пихты, возле которой он оказался. Вскоре раздались выстрелы и крики. Старец был уверен, что находится в безопасности, возле своего дома, но видение было столь реальным, что он испугался.

- Ну, что будем делать, Арсламбек? – прозвучало совсем рядом.

От неожиданности Тафтий отпрянул и повернулся к голосу. Рядом с ним стоял парень крепкого телосложения, лет двадцати пяти и вопросительно смотрел на него.

- Астагфирулла[1]! – непроизвольно воскликнул старец.

Ружьё, которое, как оказалось, он держал в руке, повалилось на траву.

- Арсламбек, ты чего?! – удивился товарищ его реакции.

Тафтий решил прекратить с наваждением и попытался открыть глаза. Странная инертность, сидящего под берёзой, тела, напугала старца ещё больше. И хотя какая-то его часть продолжала чувствовать в своих ладонях шершавую обложку Корана, и ощущать под собой деревянную скамейку, но тело не слушалось абсолютно! Одновременно с этим появилось необычное, очень далёкое и давным-давно позабытое ощущение. Это было ни с чем не сравнимое чувство силы, здоровья, энергии и упругости молодого тела.

- Аузу билляхи мин аш-шайтани р-раджим[2]… - забубнил растерянно старик, глядя, то на незнакомца, то на свои помолодевшие руки.

Прозвучал очередной выстрел. Тут же рядом свистнула пуля и, с сухим треском разорвав смоляную кору пихты, вонзилось в её старую плоть, чуть выше головы старца.

- Ты что же свою башку-то подставляешь!? – сердито воскликнул молодой мужчина, хватая товарища за шиворот. – Нашёл время к предкам взывать! Меня же потом Емеля до конца жизни будет строжить, что не сберёг горского казака!