Тайны Академии: смерть темной ведьмы

Глава 4

С первыми проблесками рассвета Корнелия резко распахнула глаза, сразу осознавая, что что-то не так. Тишина в комнате казалась слишком плотной. Обычно в это время коридоры Академии начинали оживать — студенты спешили на утренние занятия, слышались шаги, приглушенные разговоры. Но сейчас тишина была плотной, словно заклинание временно остановило всю суету вокруг. Корнелия метнула взгляд на магические часы, и сердце замерло на секунду, а затем ухнуло вниз. Они проспали!

— Сильвия! Мы проспали! — выдохнула она, в одно мгновение выскочив из постели и тряхнув подругу за плечо.

Сильвия лежала, мирно свернувшись калачиком под одеялом, её лицо дышало спокойствием. Сначала она едва приоткрыла один глаз, по-детски сонно пробормотала что-то, но увидев лицо Корнелии, тут же пришла в себя. В одно мгновение её взгляд стал острым, а движения — быстрыми и точными. Не зря она была боевой магичкой! Не сказав ни слова, она вскочила и, босиком промчавшись по комнате, стремительно исчезла в душевой.

Корнелия же тем временем бросилась к столу, за которым вечером они вместе разложили свои учебники. Всё ещё сохранившиеся в суматошном порядке книги, тетради и письменные принадлежности валялись как попало. На ходу, с ловкостью, отточенной долгими тренировками, она начала запихивать тетради и учебные материалы в сумки — свою и Сильвии, стараясь ничего не забыть.

Минутой позже, когда Сильвия вышла из душа, девушки быстро поменялись местами. Теперь Корнелия спешно умывалась, а Сильвия, слегка приглаживая ещё влажные волосы, подбирала оставшиеся мелочи — ручки, кошельки. Небольшая комната была полна энергии — всё пространство вокруг было заполнено движением и спешкой.

— Ну вот, — сказала Сильвия, застёгивая мантию на ходу и пытаясь пригладить немного растрепанные волосы, которые она спешно подсушила магией. — Теперь можно идти. Надеюсь, в столовой хоть что-то осталось, иначе у меня не хватит сил даже дойти до лекции!

— Думаю, там ещё будет немного еды. — Корнелия не могла удержаться от улыбки, едва подавляя остатки утренней паники. — А если и нет, всегда можно провести утренний эксперимент с какой-нибудь заклинательной смесью…

— Отравимся и никуда не пойдем! — поддержала идею магичка, подхватывая ведьму под локоть.

Наконец, в полной боевой готовности, девушки выбежали из комнаты и почти побежали к столовой, надеясь успеть на завтрак. Столовая уже буквально кипела жизнью. Зал был полон оживлённых разговоров студентов, смеха, звона посуды и чашек. Эта симфония звуков и аромат свежей сдобы мог заставить проснуться даже стены.

Среди всей этой суеты взгляд Корнелии сразу остановился на дальнем столике, где сидели её друзья с боевого факультета — те самые, с кем они были на ярмарке. Обычно эта компания была почти центром внимания столовой: Рен всегда острил, Леон подхватывал, а Натан, как правило, наблюдал за всем с лёгкой усмешкой. Но сегодня все трое выглядели сосредоточенными, почти серьёзными.

Заметив Корнелию и Сильвию, Рен вскинул руку и махнул, призывая их подойти.

— О, так вы всё-таки решили составить нам компанию! — воскликнул он с улыбкой, словно только этого и ждал. — Мы уж решили, что вы бросили есть, чтобы постройнеть к балу.

Сильвия фыркнула, закатывая глаза, и, не заставляя просить себя дважды, направилась к их столу. Перед ними уже стояли подносы с завтраком: горячий чай, овсянка с маслом и медом, свежие фрукты и даже булочки с корицей, от которых поднималась аппетитный аромат. Желудки девушек приняли завтрак с восторгом, тут же воспылав небывалой любовью к боевикам.

— Вы наши спасители, — призналась Корнелия, от души улыбнувшись, беря чашку с чаем. — Если бы не вы, мы бы точно остались голодными.

— Да не за что. Сытая тёмная ведьма — безопасная тёмная ведьма, — подмигнул Натан, придвинув к ним ещё одну тарелку с булочками. — Мы так и подумали, что вам будет непросто проснуться после вчерашних ночных подготовок. Перемерили все платья на бал, наверное?

Сильвия и Корнелия переглянулись, пряча улыбки за краями чашек, как будто каждый глоток был важнее любого рассказа. Они-то знали, чем занимались прошлой ночью, но подробности держали при себе — ни одна из них не спешила открывать друзьям тайны. Для Корнелии это молчание было почти успокоением: ей казалось, что она и так рассказала Сильвии слишком много, хотя главное все-таки утаила.

Мысль о том, чтобы посвятить и боевиков в свои секреты, казалась почти абсурдной, как-то противоречащей всему, к чему она привыкла.

Уж мать бы точно не оценила бы такой вольности. Вспомнив её нрав, Корнелия невольно усмехнулась. Если бы она узнала о излишней откровенности с магами, то, скорее всего, устроила бы Корнелии «познавательную прогулку» в преисподнюю.

Точнее, отправила бы с визитом к отцу.

— Так что вы тут обсуждаете? — перевела тему Корнелия, кокетливо подняв бровь. — Неужели очередные лекции?

— Лекции? — с игривым возмущением переспросил Рен, словно его оскорбили. Он облокотился на стол и подался вперёд, понизив голос, будто собирался рассказать нечто исключительно важное. — Мы размышляем о том, что планируется на балу. Слышали? В этом году обещают что-то необычное.

Сильвия, заинтересованно наклонив голову, вскинула брови.

— Необычное? Ты хочешь сказать, что руководство Академии решилось на новшества?

— Именно так, — кивнул Рен, его глаза блестели от возбуждения. — Говорят, что собираются вернуть один из древних обрядов, связывающих наш мир с Изнанкой. На балу хотят воссоздать что-то вроде старинного ритуала. Помнишь, профессор Эрнст рассказывал, как это было?

Сильвия, уже крайне восторженная, вопросительно взглянула на Леона, который выглядел сосредоточенным, как будто думал о чём-то своём, но всё равно внимательно слушал.

— Да, я тоже об этом слышал, — коротко кивнул он, его голос был непривычно серьёзен, и это только подогрело любопытство всех за столом. — Один из обрядов связан с предсказанием будущего. Говорят, каждому могут показать одну из их грядущих побед… или, возможно, ошибок.

На этих словах в воздухе повисла напряжённая тишина. Еще бы, перед студентами вдруг возникла реальная возможность узнать будущее: а вдруг там было что-то невероятное? Или, быть может, наоборот нечто ужасающее?

Что делать молодому человеку, если духи предскажут ему скорую болезнь? В магическом сообществе обычно не занимались предсказаниями, поскольку те были столь неоднозначными и расплывчатыми, что, как правило, создавали лишь больше проблем, нежели реальных решений. Сегодня пообещали покорение вершины горы, и студент, воодушевленный гарантированным успехом, вдруг срывался со скалы. Бывало и такое.

Нет-нет, маги избегали таких мероприятий.

Корнелия заметила, как лицо Леона стало ещё более задумчивым. Для мага это было необычно: гсловно он говорил не только о ритуале, но и о чём-то гораздо более личном. Темную ведьму охватило чувство предвкушения и ощущение предстоящей интриги.

На них у ведьм была чуйка.

— Даже не представляю, что это за предсказания, — произнесла Сильвия, передернув плечами. — Академия всегда избегала таких вещей. Обычно они предпочитают проводить что-то более… безопасное. Может, это аттракцион вроде того, что был на ярмарке? Ну, развлечение просто.

Рен, откинувшись на спинку стула, театрально развёл руки, изображая гадалку:

— Друзья мои! Приготовьтесь к самому захватывающему празднику в этом году!

— Только вот не переусердствуй со своим предсказанием, Рен, — вдруг хмуро заметил Натан, глядя на друга с лёгким укором. — Некоторые обряды могут пробудить не только хорошее, но и… тёмные стороны людей. Академия всегда избегала таких ритуалов не просто так. Даже профессор Эрнст говорил, что иногда лучше оставить будущее в покое.

Наступила короткая, слегка тягостная пауза, словно на минуту всё вокруг замерло. Корнелия, бросив взгляд на друзей, уловила, что они ощущают странное напряжение. Для магов темные ритуалы были новшеством, и требовали определенной психологической подготовки.

Шустро завершив завтрак, Корнелия и Сильвия направились к лекционному залу, горя желанием обсудить события минувшего вечера. Они специально поторопились, чтобы оторваться от одногруппников и поболтать в тишине. Однако разговор не успел даже начаться: позади раздался твёрдый, уверенный голос, и девушки невольно остановились.


— Девчонки, подождите! — позвал Леон.


Корнелия и Сильвия обернулись, видя, как Леон направляется к ним, его яркие зелёные глаза сияли с особым озорством. Обычно парень был активным и жизнерадостным, однако сегодня за этим позитивом прослеживалось и некая настороженность. Его широкий взгляд, столь открытый и почти дерзкий, сегодня притягивал особое внимание. Мелькала в нем какая-то тень, что-то, что давало понять: лёгкость — лишь маска для тех, кто привык прятать настоящие мысли.


— Сильвия, можно тебя на минуту? — спросил он, и его голос, как показалось Корнелии, звучал чуть более напряжённо, чем обычно.


Сильвия, явно удивлённая, бросила на подругу лукавый взгляд — такое внимание со стороны Леона её определённо интриговало.


— Конечно, Леон, — ответила она охотно, скрыв едва заметную игривую улыбку. — Ты иди вперёд, Корнелия, я догоню.


Корнелия, скрывая своё неугасающее любопытство, кивнула Сильвии и отправилась к аудитории, предвкушая, как скоро узнает детали этой беседы. Едва она успела расположиться в кабинете и достать тетради, как Сильвия вернулась, её глаза буквально сияли от скрываемого волнения, а на губах играла таинственная улыбка.


— Ну? Что он тебе сказал? — нетерпеливо прошептала Корнелия, склонившись к подруге и готовясь тут же впитать каждую деталь.


Сильвия сделала вид, что собирается томить её ещё немного, но затем лукаво улыбнулась и тихо прошептала:


— Он пригласил меня на бал! Представляешь?


— Леон? На бал? Как же твое “у боевиков так не принято”? — изумлённо шептала Корнелия, вспомнив недавнюю реакцию подруги на вид целующихся студентов. — А Натан? Разве он не тот, кто тебе нравится?


Сильвия с притворной задумчивостью пожала плечами и фыркнула:


— Некоторые мужчины просто не понимают намёков. Иногда их приходится буквально направлять. — Она заговорщицки подмигнула, её взгляд был почти мечтательным. — А Леон, надо сказать, проявил себя с лучшей стороны. Неожиданно приятно, что ли.

Корнелия усмехнулась, кивнув, но не могла не заметить, что в глазах подруги мелькнул какой-то особый блеск, скрытый огонёк, который выдавал гораздо больше, чем Сильвия хотела бы показать. Леон её явно задел, и Корнелия невольно подумала, что интриги подруге идут. Взгляд Сильвии, полный озорства и загадок, говорил многое.

Какой бы расы или магического рода ни были девушки-студентки, все они втайне мечтали о любви. Кто-то — о большой, всепоглощающей и светлой, кто-то — о спокойной и надёжной, сопутствующей их амбициям, кто-то — о страстной и бурной, как вихрь заклинаний. Но можно ли найти такую, которая откажется от балов, красивых букетов и лёгкого флирта, который ни к чему её не обязывает?

Возможно, где-то есть и такие, но точно не Сильвия. Она не только не противилась романтическим приключениям, но, похоже, находила в них особый азарт. А Корнелия, тёмная ведьма, и вовсе считала, что от жизни следует брать всё, что она может предложить, если это не противоречит её принципам. Любовные интриги, тайные взгляды и лёгкий флирт — всё это добавляло жизни неповторимый вкус.

Сильвия чуть вздохнула, будто снова мысленно вернулась к приглашению Леона, и её губы тронула довольная улыбка, как у хитроумного стратегиста, довольного хорошо спланированным ходом.

Словно спохватившись, Сильвия наклонилась ближе к Корнелии, её лицо приобрело задумчивое выражение, и она понизила голос.

— Ты мне лучше расскажи, как закончился твой вечер с лордом Вальтаром, — прошептала она, её слова прозвучали с ноткой тревожного любопытства. — Я почти уверена, что он нас чем-то «угостил», иначе с чего бы нам обеим так быстро уснуть? Наверняка это было какое-то насильственное заклинание сна.

Слова Сильвии эхом отозвались у Корнелии, возвращая её мыслями к тому тёмному, холодному коридору запретного сектора, к тяжёлому взгляду лорда Вальтара. В тот момент он выглядел почти пугающе — отрешённо и непреклонно, как человек, который не привык, чтобы его приказы обсуждали.

Действительно, лорд Вальтар явно чем-то “угостил” Сильвия. И, пока магичкакрепко спала, Корнелия не могла найти себе покоя. До ее усыпления лорд Вальтар не снизошел. Она долго ворочалась в постели, чувствуя, как внутри что-то неотступно зовёт её.

Ведьма вспоминала каждый его взгляд, каждое слово, и как он нарушил её личное пространство без тени сомнений. Беспокоила её не столько неудача с поиском дневника — Корнелия уже понимала, что маг прав, в запретном секторе ничего нужного ей не было. Но смущало её собственное поведение, странная реакция, которая захлестнула её с первых мгновений встречи.

С первого взгляда магия внутри Корнелии, будто подчиняясь чему-то древнему, реагировала на Вальтара непривычно: словно тёмная сила в ней стремилась к нему, как будто она знала его давно и тянулась к нему безоговорочно. Этот необъяснимый зов, казалось, шёл из самого сердца её силы, глубоко запрятанного инстинкта, о котором она никогда раньше не думала.

Корнелия подозревала, что это могло быть колдовство. Сила ведьмы ее рода всегда находила отклик в темнейшей магии. Возможно, что-то, что шло от самого Вальтара — его знание магии смерти, это древнее, таинственное умение, которое, как она чувствовала, он постиг в совершенстве. Её призванием были проклятья — дар, ниспосланный темнейшей богиней.

Да, ведьмы всегда тянулись к власти, силе и тьме. Корнелия была продолжением своих сестер. Недаром с давних времён говорили, что тёмные ведьмы предпочитают демонов людским мужчинам. В их крови, в их душе всегда находилось место для тёмного союза.

Возможно, именно поэтому ведьмы и демоны заключали союзы, присутствовали даже браки. Демонов притягивали тёмные ведьмы — в этом союзе были взаимная сила и поддержка, которая продолжалась веками. Сильные демоны, желая продолжить свой род, искали себе ведьм в жёны, зная, что именно темные ведьмы способны выносить их потомков, истинных демонов, не полукровок, которые унаследуют тёмную магию. Когда-то, в древние времена, когда не было ни Единой Империи, ни нынешних материков, именно по этой причине демоны не решились поработить темных ведьм — они знали, что могли получить не только могущественных союзников, но и матерей для своего рода. Нападение на тёмных ведьм означало бы риск для их собственных детей и будущего рода демонов.

Однако сейчас, когда ведьмы официально стали частью Единой Империи, демоны были в бешенстве. О, с каким упоением они добивались изменения ситуации! Демоны наступали себе на горло и устраивали переговоры, требовали объяснений у Верховной, угрожали и даже шли на вооруженные конфликты, всё сильнее пытаясь оказать давление на ведьм, желая вернуть их в свой союз.

Погрузившись в эти размышления, Корнелия, почти не меняя интонации, ответила Сильвии, как бы обсуждая что-то более будничное.

— Он был в запретном секторе… и, как только засёк меня, телепортировал обратно. Понял, что я наложила морок на амулет, чтобы он не был виден и его нельзя было отследить, — прошептала она.

Сильвия подняла бровь, задумчиво поглаживая пальцем край своей сумки. На её лице заиграла улыбка, и в глазах вспыхнул азарт.

— Амулет? Я так и знала! Как только я вернулась в комнату, мой амулет тоже перестал светиться чёрным. И уверена, это его рук дело. Кто, кроме него, смог бы так просто снять морок? — её голос звучал возбуждённо и с лёгким восхищением. — Он что-нибудь ещё сказал? Кричал? Злился?

Корнелия покачала головой, припоминая каждое его слово, словно стараясь понять скрытый смысл.

— Он не кричал и не выглядел сердитым, — тихо ответила она. — Но… он внушал мне что-то про то, что ведьмам вроде меня стоит быть осторожнее. Сказал, что в моему роду не принято «демонстрировать публике» наследниц без веской причины, потому что есть те, кто могут просто утащить меня замуж и запереть где-то на отшибе мира, чтобы использовать в своих целях. Словно намекал на какую-то опасность.

Сильвия тихо хмыкнула, но в её лице появилось что-то настороженное.

— Намекал на себя, что ли? Ты и замужество? — усмехнулась Сильвия, покачав головой, но её взгляд стал серьёзнее, в нём заиграла тень тревоги. — Он явно не просто так это сказал. Слушай, Корнелия, мне кажется, тебе стоит быть осторожнее с ним. Лорд Вальтара нельзя назвать обычным магом. Он один из самых приближённых лиц Императора, а императорские люди далеко не просты. Мой отец входит в Совет, он рассказывал, что Император доверяет Вальтару, как кровному родственнику, хотя никто не понимает, почему. В качестве очевидной причины можно назвать лишь его способности.


Корнелия вопросительно вскинула брови, и Сильвия продолжила, её голос понизился до едва слышного шёпота:


— Император никому не доверяет, кроме ближайших ветвей семьи: Эйвен, Алсар и Муррано. Это побочные ветви, где дальние родственники — племянники и кузены Императора. Они связаны кровными узами, и в их лояльности не сомневаются. Но Эстен Вальтар…его род никому не известен. Он внезапно появился в имперских кругах, но уже успел стать для него ближе, чем те, кто принадлежит к династии. Никогда такого не было! Даже все императоры нашей династии — жуткие параноики. И не зря. Мой отец говорил, что каждый год раскрываются по семь крупных заговоров, а то и больше. И это лишь те, что могли бы завершиться реальной угрозой, а сколько “пустышек”?


Слова Сильвии звучали как предупреждение, зловещее и полное тяжести. Корнелия слушала, ощущая, как по её спине пробежал ледяной холодок.


— Разве магией смерти владеют немногие? — едва слышно прошептала она, чувствуя, как её мысли запутываются от услышанного.


Сильвия кивнула, ещё больше понизив голос и сосредоточенно всматриваясь в лицо Корнелии.


— Он не просто сильный маг, Корнелия. Он единственный в Империи, кто может управлять смертью. Эта магия не просто редкая, она почти исчезла, и теперь ей владеет только Вальтар. Ходят слухи, что он пришёл с Изнанки и что он другой. Понимаешь? Я даже не уверена, что он человек. Отец говорил, что Империя выиграла войну с демонами только благодаря Вальтару — он может повелевать смертью, управлять её силой, как никто другой. Никто не знает, кто он на самом деле, и это делает его чужим среди нас. Даже если делить мир на темных и светлых, Корнелия, он другой.

Ведьму такими вещами не испугаешь. Свой, чужой — какая разница? Главное, что Вальтар её засёк и, возможно, о чём-то подозревает.

Девушки не успели договорить — дверь в аудиторию мягко распахнулась, и в помещение вошёл профессор Драймус. Он двигался с такой степенностью, что казалось, происходящее вокруг его не касалось вовсе. Высокопоставленный маг и признанный учёный, он обладал видом, внушавшим одновременно уважение и любопытство. Его проницательный взгляд, словно проникал в самую суть, а серебристые пряди в тёмных волосах придавали его облику величественную строгость. Глаза профессора, холодные и чуть насмешливые, были внимательны, и когда он говорил, его слова звучали с такой осмысленностью, что казалось, каждый звук был тщательно выверен.

Оказавшись за кафедрой, он медленно склонил голову, оглядывая аудиторию долгим взглядом.

— Коллеги, вы знаете, что сегодня один из самых важных дней Темного таинства — Ночь Валпургии. В честь этого значимого для Единой Империи дня мы позволим себе небольшое отклонение от учебной программы и обратимся к изучению древних магических праздников и ритуалов, — его голос был ровным и мелодичным, но чувствовался в нём оттенок почтения к предмету, который он преподносил. — Я надеюсь, что каждый из вас понимает: в каждом празднике, который мы отмечаем сейчас, заключена гораздо более глубокая история, чем кажется на первый взгляд.

Шуршание листов прекратилось, студенты вытянули шеи, чтобы не пропустить ни единого слова. В аудитории установилась тишина, в которой каждый звук голоса профессора звучал особенно значимо. Он поднял один палец, подчёркивая важность темы, и его голос стал громче, будто он собирался поведать нечто исключительно важное.

— В культуре, теперь ставшей частью Единой Империи, есть праздник, древний и магический, который не просто отмечается по традиции, но и несёт в себе древнюю силу, — его глаза блеснули, когда он посмотрел на студентов. — Этот день называется Ночь Валпургии, или, как многие ошибочно называют его, Ночь ведьм.

Сильвия бросила быстрый взгляд на Корнелию, её глаза светились интересом. Корнелия едва заметно усмехнулась. Ей нравилось, как студенты Академии Синергии реагировали на упоминание тёмных обрядов. Для них это было ново, экзотично. Единая Империя не так давно приняла в свои ряды древние обычаи ведьм, изменения в культуре были еще даже не на стадии привыкания — их только узнавали.

Профессор продолжал, не обращая внимания на перешептывания студентов:

— Истинное название этой ночи давно забыто, — его голос стал тише, словно он делился древней тайной. — В древности это было время, когда тёмные маги — да-да, именно так, коллеги! — и ведьмы собирались вместе, чтобы провести ритуалы, объединяя силы в борьбе против истинной тьмы. Считалось, что в эту ночь открываются врата между мирами. Звучит знакомо? — он приподнял бровь, его глаза блеснули с лёгкой насмешкой, обводя аудиторию. — Наши предки держали оборону против демонов с Изнанки, против тех, кто стремился захватить наш мир. Вместе, единым фронтом, маги и ведьмы.

— Но почему демоны стремились пробиться к нам? — раздался голос с задних рядов. Это был один из студентов, который, как и многие, явно не понимал, почему врата были так важны.

Профессор одобрительно кивнул, словно приветствовал этот вопрос.

— Демоны из Изнанки, в отличие от тех, что живут вместе с нами, несут в себе силу, от которой зависит баланс между нашими мирами, — пояснил он. — Изнанка — это место, где границы между жизнью и смертью размыты. Пробиться через эти врата означало для них возможность овладеть нашим миром, подчинить его себе. А ведьмы, тёмные маги, и даже некоторые светлые — в ту ночь объединялись, чтобы не допустить этого.

В аудитории повисла напряжённая тишина, и профессор, чуть прищурившись, продолжил:

— Именно в эту ночь проводились ритуалы, столь древние, что их истинный смысл давно потерян. Говорят, что тогда можно было вызвать духов и спросить у них совета, получить от них пророчество или помощь, а иногда — даже знания о смерти. Врата между нашим миром и Изнанкой приоткрывались, и любой, кто осмелился, мог заглянуть туда, — он бросил многозначительный взгляд на Корнелию, словно зная, что для неё это было больше, чем просто легенда.

— Но неужели это так опасно, профессор? — тихо спросила одна из студенток в первом ряду. — Я слышала, что сейчас такие обряды уже не проводятся.

Профессор Драймус усмехнулся, его глаза блеснули с хитрым огоньком.

— О, вы удивитесь, насколько многие древние ритуалы продолжают использовать и в наши дни. Они лишь стали более скрытными. Взять, хотя бы, наших новых соотечественников — темных ведьм. Да будет вам известно, что сейчас Император лично занимается пересмотром их подхода к обучению, вырезая особенно опасные и кровавые ритуалы. Вы, коллеги, стоите на важной исторической вехе, даже занимаете важное место в ней. Ведь именно ваш лорд-ректор помогает в этой работе. — рассказал преподаватель.— Но вы правы, опасность при проведении таких ритуалов всё ещё существует. Попробуйте заглянуть за грань, и даже вам, леди, может открыться нечто, что перевернёт ваше представление о мире. В Ночь Валпургии те, кто дерзнёт связаться с духами, могут обрести неведомую силу или... лишиться всего.

Его голос звучал почти как заклинание, приковывая внимание всех присутствующих.

— Ведьмы, да-да, именно темные ведьмы, были теми, кто в эту ночь становились главными проводниками между миром живых и миром духов, — продолжал он. — Им были доступны ритуалы крови, сложные заклинания, которые требовали великой жертвы и стойкости. тем и отличаются темные ведьмы от светлых, коллеги. Темные ведьмы никогда не боялись переступить грань дозволенного. Поэтому ранее их сила превосходила ту, что была доступна обычным магам, а их связи с духами и демонами делали их незаменимыми в эту ночь.

Корнелия, слушая, с замиранием сердца вглядывалась в лицо профессора, чувствовала, как оживают древние истории, как в его словах проникает что-то запретное и манящее. Он был прав — главное отличие темных ведьм от светлых было даже не в природе их сил, а в ментальности. Да, темные ведьмы не гнушались власти, жесткости и запретов.

Сообщество сестер Корнелии жило гораздо свободнее, их привлекала власть. Светлые же ведьмы, по большей части, жили и служили благим намерениям — поддерживали добрую нечисть, лечили народ, помогали Империи. Темные ведьмы стремились захватить ее, пусть не через государственный переворот, но хитро, завоевав лучшие посты и сердца руководящих должностей. Именно должностей, не людей — сами личности им были не интересны.

— Со временем, — сказал преподаватель, понизив голос, — Ночь Валпургии приобрела зловещую репутацию. Ходили слухи, что именно в эту ночь ведьмы заключали союзы с демонами, предавались тёмной магии и выполняли ритуалы, которые могли даровать бессмертие. Многие века власти пытались запретить празднование этой ночи, боясь, что ритуалы станут слишком опасными, что они приведут к пробуждению древних сил.

— Но ведь это всего лишь мифы, да, профессор? — спросил другой студент, его голос звучал неуверенно, но в нём сквозило желание услышать опровержение.

Профессор Драймус слегка наклонил голову, его лицо озарила едва заметная усмешка.

— А вы сами решите, коллега, мифы ли это или нечто большее. Но знайте одно: запретами такие силы не удержать. До сих пор в магическом мире есть те, кто рискует и пробует себя в эту ночь. Они ищут знания за пределами мирского понимания и вступают в опасную игру с демонами Изнанки.

Он сделал паузу, и в эту тишину проникла тревога, словно стены аудитории тоже слушали его рассказ.

— Леди Морвенна, — неожиданно обратился профессор Драймус к Корнелии, и все взгляды снова устремились на неё. — Будьте любезны, поведайте нам, как в Академии ведьм отмечали этот день? Конечно, в рамках того, что можно рассказывать.

Корнелия чуть приподняла подбородок, в её глазах сверкнуло уверенное озорство.

— В нашей Академии, профессор, Ночь Валпургии — не просто праздник, — начала она, оглядев студентов. — Вечером ведьмы собираются вместе и начинают подготовку — проводят ритуал очищения, если хотите. Мы умываемся настоями специальных трав, а в зале начинают гореть только свечи, и всё вокруг кажется более… древним. Каждая приносит с собой что-то особенное, то, что помогает ей чувствовать связь со своим родом. Во многих случаях это артефакты. В этот вечер каждая ведьма не просто сама по себе, — она замолчала на мгновение, словно подбирая слова, — мы часть чего-то большего.

Корнелия увидела, как в аудитории кто-то из студентов склонился вперёд, слушая её слова с любопытством.

— В Академии ведьм сама Валпургиева ночь не выглядит как обычный праздник. Мы не устраиваем танцы и не поём песни — это время для того, чтобы почувствовать границу между нашим миром и Иным. Обычно мы пьём специальные настойки, которые раскрывают восприятие. Вкус у них, честно говоря, ужасный, — она усмехнулась, уловив на лицах студентов странную смесь восхищения и отвращения, — но они помогают настроиться на нужную волну. Скажем так, открывают нас для вещей, которые обычно остаются за гранью видимого.

— И что бывает потом? — раздался голос с задних рядов, полный нетерпения.

Корнелия чуть прищурилась, будто не торопясь делиться всем:

— Когда зелья начинают действовать, мы собираемся в круг и берёмся за руки. Этот круг становится защитным барьером, чтобы, если что-то решит появиться из Иного мира, оно не прошло дальше. — Она посмотрела на профессора, и в её взгляде скользнуло лёгкое веселье. — Всё это серьёзно, но от страха там нет и следа. Это наша традиция, что-то вроде проверки силы каждой из нас.

Профессор кивнул, и в его глазах мелькнуло одобрение, но он не перебил, только дал ей продолжить.

— Ближе к полуночи, когда миры сближаются, мы чувствуем… будто кто-то наблюдает. Некоторые называют это «присутствие», а кто-то — «шёпот Иного мира». Это не видение и не голоса — просто ощущение, что ты стоишь на границе чего-то необъяснимого. Тогда мы делаем подношения: сжигаем травы, оставляем маленькие дары. И если повезёт, то можно получить знак, намёк, что кто-то тебя слышит.

— И что это за знаки? — перебил её один из студентов, не отрывая глаз от Корнелии.

— Это может быть что угодно. Иногда мы видим в зеркале тень, силуэт, который нам подсказывает что-то важное. Иногда — шёпот, который доносится словно бы издалека. Или просто звук — звон или стук. Считается, что предки ведьм могут являться в эту ночь, чтобы дать совет или указать путь. Кто-то принимает это всерьёз, кто-то — с иронией, но традиция остаётся, потому что она позволяет каждому почувствовать себя частью своего рода, — её голос стал чуть тише, словно она погрузилась в собственные воспоминания.

Аудитория была погружена в её слова, и даже профессор Драймус, казалось, слушал её с каким-то особым вниманием.

— Завершается всё под утро, — добавила Корнелия. — После всех ритуалов мы закрываем круг, возвращая наши «дары» в мир, из которого они пришли. Это… странное чувство, когда ты словно прощаешься с чем-то, что было рядом всю жизнь, — она улыбнулась, чуть пожав плечами. — После этого — общий пир, но уже без ритуалов. Просто чтобы вспомнить, что всё ещё стоишь в этом мире, на твёрдой земле.

Корнелия закончила, её глаза блеснули, когда она взглянула на профессора.

— Уверен, наша Академия не ударит в грязь лицом перед празднованием Ночи Валпургии, и вам, леди Морвенна, будет о чём рассказать другим ведьмам, — с лёгкой улыбкой отметил профессор Драймус.

Когда лекция подошла к концу, студенты, не теряя времени, стали подниматься, собирая свои вещи. Корнелия и Сильвия переглянулись и, уловив в глазах друг друга легкий азарт, направились к выходу. Их тут же обступили парни — Рен, Натан и Леон. На этот раз они провожали девушек до общежития, оживлённо обсуждая грядущий бал.

— Похоже, в этот раз Академия решила устроить что-то по-настоящему впечатляющее, — заметила Сильвия, оглядываясь по сторонам, когда они вышли в коридор.

По пути они обнаружили, что весь интерьер Академии уже начал преображаться, готовясь к вечернему балу и празднованию Ночи Валпургии. На стенах появились чёрные гирлянды, сделанные из скрученных сухих листьев и веток, перемешанных с серебристыми лентами. Свечи, установленные в старинных канделябрах, отбрасывали мерцающий свет, создавая таинственные тени, и их пламя казалось слегка приглушённым — будто они были зачарованы, чтобы сиять тёплым, но мрачным светом.

— Смотри, какие свечи, — сказала Корнелия, указывая на высокие чёрные и пурпурные свечи, стоящие в нишах вдоль коридора. — чувствую запах чертополоха, рябины и зверобоя. Знаешь, почему?

— Нет, — отозвалась магичка и, оглянувшись вокруг, шустро подобралась к свечам и принюхалась. — ну и гадость! Это что такое вообще?

— Ведьм отпугивают, — хохотнула Корнелия. — раньше такие свечи ставили у домов люди в Вальпургиеву ночь. Считалось, что они отгоняют недобрых духов. Эти травы использовались в амулетах, саше, венках или как настои, которыми окропляли углы дома или границы участка.

— Ну, девчонки, вы довольны подготовкой? — подмигнул Рен, оглядывая украшения в коридорах. — Говорят, их заказали у лучших мастеров, а на некоторые из этих свечей наложены особые заклинания, чтобы свет был «идеально мрачным».

Корнелия усмехнулась:

— «Идеально мрачным»? Звучит, как что-то придумали специально для нас.

— Да ладно вам, это просто игра, — ответил Натан, разглядывая свечи с интересом. — Но согласен, выглядит эффектно. Даже захотелось стать частью этой мистерии.

— И ещё эти тыквы, — покивав, с улыбкой добавила Сильвия, указывая на несколько огромных тыкв, вырезанных с хитроумными узорами, стоящих у арок и на подоконниках. Их «лица» были изящно вырезаны, и мерцание свечей изнутри наполняло коридоры жутковатым, но притягательным светом. Каждая тыква имела своё уникальное выражение — от мрачного до удивлённого, словно следила за происходящим вокруг.

— Тогда, Натан, не упусти шанс и запомни, что тыквы вырезали вручную, — добавил Леон, кивая на ряд огромных тыкв вдоль стены. — И не забывай, эти лица, говорят, отражают дух самого праздника.

— «Дух праздника»? — рассмеялась Сильвия, указывая на одну из тыкв, у которой было особенно зловещее выражение. — Ну, судя по этой, он не очень-то добродушный.

Друзья шли дальше, погружаясь в атмосферу. Вдоль стен тянулись гирлянды из сухих листьев, перемешанных с тёмными лентами и небольшими серебряными амулетами в форме звёзд. Ребята направлялись в сторону общежития, обсуждая предстоящий вечер, и по пути заметили, что в окнах были развешаны полупрозрачные ткани тёмных оттенков — они слегка колыхались на сквозняке, словно лёгкие тени, добавляя пространству ощущение мистического шёпота. На оконных карнизах были расставлены небольшие серебряные подвески в форме полумесяцев и звёзд, которые изредка звенели от движения воздуха.

— Похоже, кто-то постарался с декорациями, — сказала Корнелия со смехом в голосе. — Даже у ведьм так всё не обставляют.

Они завернули за угол и увидели, что на двери Большого зала висит огромный венок из сушёных цветов, листьев и трав, связанных тёмными лентами и украшенных амулетами.

— Думаю, такой подход к декорациям Академии вполне к лицу, — пробормотала Сильвия, ещё раз оглянувшись.

— Академия и правда на высоте, — сказал Леон, осматриваясь с уважением. — Даже у меня, признаюсь, мурашки. Но тыквы... это уж слишком.

— Леон, неужели у тебя страх перед тыквами? — с усмешкой поддела его Сильвия.

Друзья, подкалывая и подначивая друг друга, дошли до женского общежития. Девчонки поднялись в свои комнаты и поспешили начать собираться. Время неумолимо переползло за полдень, а подготовка требовалась основательная!