Тайны Академии: смерть темной ведьмы

Глава 6

Кабинет ректора Академии Синергии, символ порядка и власти, в эту ночь напоминал арену драматического спектакля. Громадный стол из чёрного дуба, массивные окна, скрытые плотными шторами, и пламя свечей, будто подчёркивающее густую тьму, создавали гнетущую обстановку. Воздух был тяжелым, наполненным не только магией, но и затаённым гневом.

Корнелия сидела в массивном кресле, как заключённая на суде. Её белоснежное платье, некогда символ праздника, теперь смотрелось издевкой над её состоянием. Она казалась спокойной, её осанка была выверена, лицо холодно, но побелевшие пальцы, сжимающие подлокотники кресла, выдавали нешуточную борьбу. Тёмные глаза девушки были полны ярости, глубокой, почти бездонной, но её лицо сохраняло непроницаемую маску — так, как полагается держаться представительнице древнего ведьмовского рода.

— Леди Морвенна, — раздался голос ректора, глубокий и ровный. — Что там произошло?

Лорд Каспар Эйвен, высокий и статный мужчина, с серыми, проницательными глазами, стоял за своим рабочим столом. Его руки покоились на гладкой поверхности, словно он пытался сохранить контроль не только над ситуацией, но и над собой.

Корнелия вскинула подбородок, её взгляд встретился с его, в нём не было ни страха, ни смущения.

— Полагаю, что нападение, — язвительно произнесла она, её голос прозвучал хлёстко. — И мне хотелось бы знать, почему Академия Синергии, гордящаяся своей безопасностью, допустила столь грубый провал в защите ритуала?

Её слова прозвучали твёрдо, даже дерзко, но лицо оставалось холодным, словно изваяние, неспособное выдать внутреннюю бурю.

Маги Императорского следственного комитета, стоявшие вдоль стен в идеальном полукруге, переглянулись. Их реакции были быстрыми, почти незаметными — лёгкий поворот головы, мелькнувший взгляд. Следить за их эмоциями было бесполезно — маски сдержанности мгновенно возвращались на место, как будто любая слабость была недопустима. Их осанка выражала дисциплину и высокую профессиональную подготовку. Чёрные мантии, отороченные золотыми эмблемами, служили не только символом их полномочий, но и напоминанием о могуществе, которое стояло за ними. Хотя никто из них не проявил ни малейшего неуважения к Корнелии, напряжённость в комнате ощущалась почти физически, будто все собравшиеся находились на грани магического столкновения.

Мельком переглянувшихся магов уловил Эстен Вальтар. Его ледяной взгляд, мимолётно обрушился на них, заставив собраться и встать ещё ровнее. Лорд Вальтар не покинул Академию Синергии после произошедшего, несмотря на прибытие магов из следственного комитета. Более того, он взял на себя инициативу: помог в возведении дополнительного защитного купола, организовал порядок в академии, разогнав по комнатам возмущенных студентов, и молча наблюдал за происходящим допросом. Казалось, что сам мрак комнаты подчиняется его воле. Обстановка и так была неуютная, а под взглядом его цепких глаз темной ведьме и вовсе хотелось выпить чего покрепче.

Жаль, что в Академии Синергии это не поощрялось.

— Академия Синергии была под защитой, — сухо произнёс лорд-директор Эйвен. Его слова прозвучали резко, как удар о камень. Лицо оставалось спокойным, но за этой маской угадывалась тень раздражения.

Он понимал, что любое объяснение сейчас будет выглядеть слабостью. А слабость, особенно перед тёмной ведьмой, была недопустима. Тем более, когда в зале собрались маги из следственного комитета. Оправдываться здесь — начало череды унижений.

Хуже, что потом придётся оправдываться перед дядей. А Император, как известно, был Императором не только по титулу. Весь его характер был пропитан неумолимой властностью. Гнев для посторонних был всего лишь гневом, но для семьи означал куда более тяжёлые последствия. Этот человек однажды без раздумий сослал собственного сына в крепость на границе за незначительный проступок. Что же он сделает с племянником за более серьёзное нарушение?

— Значит, плохая была защита, — парировала ведьма, не знавшая мыслей своего лорда-директора. Её голос зазвучал почти язвительно.

Она знала, что такие слова звучали как исключительная дерзость и провокация. Ею это, собственно, и было. Но как могли маги допустить такой провал? Темная магия, порой жившая своей судьбой внутри Корнелии, на этот раз тоже рвалась наружу, словно зверь, требуя справедливости и наказания. Но вместо того чтобы выпустить ярость, она лишь сидела в кресле, скрестив ноги и удерживая себя в железных тисках самообладания. Ведьма лишь дышала глубже, чем обычно, стараясь удержать равновесие между магией и разумом.

Для Корнелии происходящее стало испытанием. Каждый её жест, каждая фраза сейчас имели значение не только для неё самой, но и для всего рода тёмных ведьм. Её сестры уже знали о нападении, и не было сомнений, что они требуют немедленных и жестоких действий от Императора. А если их ожидания не оправдаются... Что ж, они сами добьются справедливости, даже если для этого придётся уничтожить Академию Синергии до последнего камня.

Но перед Корнелией сейчас стояли маги. Люди, которые, как бы это ни было неприятно, были её единственной возможностью найти ответы. Сохранение хоть какой-то видимости союза с ними — единственный путь к правде о смерти Элизабет. И если Корнелия потеряет самообладание, разорвёт этот шаткий мир, она потеряет гораздо больше, чем просто возможность расследовать преступление.

И в этом водовороте эмоций была ещё она сама — усталая, злая, измотанная ночным кошмаром. Каждый миг борьбы с собственной силой утомлял ее все сильнее и симльнее. Отбросить формальности и обрушить на всех свою силу было бы так просто и так приятно. Но разум, едва слышимый в этом хаосе, шептал: этого нельзя допустить.

Ну какая тут доброта? Не убить бы кого.

Лорд-директор Эйвен прекрасно понимал, в каком шатком ментальном состоянии находится ведьма. И он мог бы ответить разговаривать иначе, мягче, но это было бы равносильно сдаче позиций. Темным ведьмам нельзя показывать слабину — переступят.