Тайны Браголина

Глава 3. Прошлое

Утром шестнадцатого числа Эллингтон собрал всех работников отдела и объяснил ситуацию. Не забыл также предупредить, что, несмотря на официальное разрешение, дело очень щепетильное и требует особой осторожности. До этого момента в дело о загадочных картинах была посвящена лишь пара человек, теперь об этом знал весь отдел.

Эллингтон рассказал обо всём: о странных пожарах, о картинах с плачущими детьми, о подозрениях на поджоги и возможной причастности работников газовой компании. Умолчал лишь об одном — о причастности Конелли. Делать этого он не планировал. Однако, когда речь зашла о самом Конелли, Оливер не моргнув глазом солгал, что Пол отправился в заслуженный отпуск и только поэтому не участвует в операции.

На площади полицейские появлялись один за другим, как и было обещано Бенсону, в штатском и без какого-либо оружия. Эллингтон, как и полагается начальнику, пришёл на место действия первым. Стоя на верхней ступени Колонны Нельсона, Оливер внимательно рассматривал собирающуюся толпу в надежде найти что-то интересное, увидеть кого-то подозрительного. Он и сам не знал, что искал и чего ожидал…

Ближе к вечеру народу на площади собралось столько, что Эллингтон стал терять своих людей из виду. Конечно, он помнил, что Лестер и еще несколько человек расположились на ступенях Национальной галереи. Около церкви Святого Мартина находились ещё двое, по одному человеку у каждого постамента, и ровно дюжина затерялась в толпе. Проведя почти весь день на площади, Эллингтон ругался про себя на собственную инициативность и на непривычно жаркую погоду.

Однако когда толпа начала радостно кричать, Оливер мобилизовался: в центре площади на предусмотрительно огороженном месте начала собираться гора из репродукций. Со своего места Эллингтон не мог рассмотреть их, но в этом и не было необходимости: судя по тем трём экземплярам, которые ему довелось увидеть вблизи, картины были все одного плана — плачущие мальчики лет пяти-семи.

Когда загорелся огонь, Оливер замер. До последнего он надеялся на то, что произойдёт какое-то чудо. Что найдётся кто-то, кто остановит это безумие. Что организаторы признаются в задуманном розыгрыше. Что картины не загорятся…

Но картины горели…

Оливер наблюдал за языками пламени, за отрывающимися от костра красными лоскутами. В отличие от картин в сгоревших домах, эти репродукции горели как обычная бумага, чернея и обсыпаясь в общую кучу пепла. Толпа ликовала, радостно наблюдая за тем, как ярким пламенем горит работа одного-единственного художника, который, вполне возможно, даже не знал о том, что кто-то так кощунственно издевается над его трудом.

Костёр догорел ещё засветло, но радостная толпа не собиралась расходиться. Кто-то весело беседовал у пепелища, кто-то пел песни, разместившись прямо на земле, кто-то пытался задавать вопросы устроителям этого никому не нужного действа… Эллингтон посмотрел на часы, отметив, что ещё успеет зайти в ресторанчик около дома, пока там не закрыли горячую кухню, и хотел было направиться к Лестеру, чтобы дать отбой, как заметил знакомую фигуру.

Конелли стоял у пепелища, словно врос в землю. Даже на таком расстоянии Оливер отлично видел, что выглядит сержант не очень хорошо: ссутулился, волосы засалены, одежда помятая… Быстро спустившись со ступеней Колонны, Эллингтон огляделся по сторонам и, убедившись, что никого из подчинённых нет рядом, двинулся к Конелли.

— Пол? Что ты здесь делаешь, Пол? — спросил он тихо, словно его могли услышать.

Конелли обернулся на знакомый голос, и его губы дёрнулись, на мгновенье обозначив улыбку. Вблизи выглядел он ещё хуже: тёмные круги под глазами, криво застёгнутая рубашка с грязным воротником, не по погоде тёплый пуловер…

Конелли растерянно огляделся по сторонам, словно сам не понимал, где он и что здесь делает. Глядя на подчинённого, Эллингтон на самом деле засомневался в его адекватности: тот вёл себя странно — потерянно, рассеянно.

— Пришёл посмотреть, как сжигают репродукции, — пожал плечами Пол после неловко затянувшейся паузы. Его голос звучал хрипло.

— Пойдём со мной, — скомандовал Оливер и, не дожидаясь ответа, направился туда, где оставил машину этим утром.

Только дойдя до цели, Эллингтон оглянулся: Пол послушно следовал за ним, заметно тяжело передвигая ноги. Оливер тяжело вздохнул и покачал головой. Ему совершенно не нравилось, как выглядел Конелли. До того, как случилась эта история, Пол всегда выглядел на все сто: гладко выбритый, с идеальной стрижкой и одет с иголочки. Сейчас же он был похож на этих новомодных хиппи. От этой мысли Оливер поморщился и, взяв себя в руки, кивнул на пассажирское сидение, молчаливо предлагая Полу сесть в машину. Что тот и сделал.

До дома инспектора они ехали молча. Оливер хмурил лоб, раздумывая, как помочь Полу, чем, и — самое главное, почему ему этого так хочется. Сам Конелли смотрел перед собой — в одну точку и в то же время в никуда. Припарковав машину, Оливер вышел и успел подойти к пассажирской двери, прежде чем та открылась и Конелли вывалился на улицу. Не задавая вопросов, Эллингтон помог ему подняться и, придерживая, повёл в дом. Несмотря на то, что не было характерного запаха, вывод напрашивался сам — Пол был нетрезв.

Эллингтон ошибался…

— Я не могу спать. Уже почти месяц меня мучают кошмары, — признался Пол, когда очутился в уютном кресле-качалке. — А последние пару ночей вообще не могу уснуть.

— Когда ты последний раз ел? — поинтересовался Эллингтон, начиная понимать, что с Конелли творится что-то более серьёзное, чем алкогольное опьянение.

Пол пожал плечами:

— Вчера. Или позавчера. Я запутался в днях.

— Но сегодня ты пришёл на площадь…

— Услышал в автобусе разговор двух подростков, которые собирались встретиться с друзьями на этой площади. До этого я даже не знал, что такое мероприятие состоится, — последние слова Пол произнёс совсем тихо.

— Извини. Я должен был тебя предупредить, — серьёзно заметил Оливер, но, встретив хмурый взгляд Пола, тут же замолчал. После короткой паузы он поднялся на ноги. — Тебе стоит принять душ, Пол. Вода в бойлере уже, наверное, нагрелась. А я пока посмотрю, что есть в холодильнике.