Тайны чародейского сыска

Глава 4

– Ку-ку! Кхе-кхе! Ку!

Василиса громко всхрапнула, открыла один глаз и уставилась на букет незабудок, коими пестрели обои. Судя по освещению, наступило утро, а по ощущениям... Кот сидел на спинке дивана и смотрел на неё высокомерным взглядом. Сразу вспомнилось, как ночью она пыталась обнять его, звала то Васенькой, то Барсиком, но тот всё время утекал, будто вода меж пальцев.

«Мр-р, мр-р... Мр-р-за...» – вибрировало в воздухе.

А потом ей приснился странный сон, в котором она танцевала с бубном в таком непристойном виде, что и вспомнить стыдно. Брякал бубен, брякали монисты в ушах, на шее, на руках и ногах, голый живот влажно блестел, бёдра, укутанные в шёлковые шаровары, соблазнительно извивались. Пахло дымом от костра, полынью и лошадьми...

«Откуда я знаю, как пахнут лошади?»

– Да я и бубна-то в руках не держала! Приснится же такое, тьфу!

– Ку!

Часы с кукушкой висели над телевизором, и теперь Василиса переключилась на них, пытаясь вспомнить, были ли они там вечером.

– Не помню... – обхватила она голову. Голова немного гудела, но, в целом, работала как обычно.

– Мр-р-за! – Кот широко зевнул, показав розовую пасть и острые зубы. Затем стал умываться, старательно водя толстой лапой по такой же толстой морде.

Следуя его примеру, Василиса тоже потянулась, а потом вскинула руки, помахала ими на манер восточной танцовщицы и даже похлопала в ладоши.

Кот наморщил усы и подёргал загривком.

– М-да, танцы с бубнами точно не моё, – признала она и вылезла из постели.

Нужно было привести себя в порядок и отправляться на поиски городского отдела полиции. На работу, в общем. Окинув полным сожаления взглядом комнату, она вздохнула. Уходить не хотелось. Интересно, сколько стоят сутки на этом постоялом дворе? Однако глупо рассчитывать на то, что её зарплаты стажёра хватит на съём столь приятных глазу апартаментов. Но служебную площадь ей обязаны дать, это было одним из условий стажировки.

Успокоив себя таким образом, она включила телевизор и пошла в ванную, оставив дверь открытой.

«– В татарской аристократической системе было много различных титулов, например, высшим титулом после хана был «карачи», затем «бек», «султан», по-русски их называли царевичами, «улан», «гурген» и другие, но все они при переходе в русскую систему назывались лишь двумя терминами — князьями и мурзами.»

Зажав во рту зубную щётку, которая вместе с пастой прилагалась к заселению, Василиса выглянула из ванной.

По телевизору шла какая-то историческая передача. Два лохматых и бородатых типа увлечённо обсуждали интересную им тему.

«– Сам термин мурза или мирза был заимствован в тюркскую титулатуру из персидского языка.

– Согласен, но добавлю, что титул мурза или мирза происходит от амир-зада, то есть сын амира. А амир – от арабского «эмир», то есть «князь». В качестве воинского звания мурзы были на один ранг ниже эмиров.»

– Мурза, мирза, какая разница? – закатила глаза Василиса.

Кот выгнул спину и, метнув в неё испепеляющий взгляд, вцепился когтями в обивку дивана. Раздался громкий треск.

– Надеюсь, тебе за это ничего не будет, – хмыкнула Василиса и вернулась в ванную.

Приведя себя в порядок, она подошла к входной двери, сняла цепочку и выглянула наружу.

Всё так же шёл снег, но сегодня он её совершенно не пугал. По улице ходили люди и ездили машины. Настроение было приподнятым, разве что немного пугало предстоящее объяснение с хозяйкой гостиницы. Надо было ей еще вчера признаться, что денег в обрез и заплатить за номер она не сможет.

– Все вопросы к Глебу Данилычу, – несколько раз повторила Василиса, готовясь к встрече с хозяйкой.

Та не заставила себя долго ждать. Стукнув для порядка пару раз, вошла с подносом и с неизменным платком на плечах. Правда серьги в этот раз оказались с рубинами.

– Доброе утречко! – пропела Лукерья Дормидонтовна, выставляя на стол тарелку с горячими блинами и пузатый фарфоровый чайник. – Как спалось?

Открыв от удивления рот, Василиса смотрела то на неё, то на входную дверь. Получается, хозяйка пришла с улицы. Но на ней не было ни кофты, ни шубы, ни самого что ни на есть дохленького пуховичка.

– А... – показала она пальцем на дверь.

– Завтракайте! Выселение через полчаса, – объявила хозяйка.

– Ага... – Василиса сглотнула. К блинам прилагались сметана, малиновое варенье и варёная сгущенка.

– Надеюсь, вам у нас понравилось! – Лукерья Дормидонтовна собрала оставшиеся после ужина тарелки и глянула левым глазом на часы с кукушкой. – Ох ты ж, времени-то! И как всё успеть?

Василиса восприняла её слова как призыв к действию. В конце концов, съеденные блины не воротишь взад, когда речь зайдёт об оплате.

– Вкушно! Ошень-ошень! – запихнув щедро обмазанный сметаной и вареньем блин, похвалила она.

– Вот и славно! Кушайте на здоровье! Увидите Глеба Данилыча, кланяйтесь за меня. И уж непременно скажите, что всё понравилось.

– Ну, это вряд ли, – хлебнув ароматного крепкого чаю, ответила Василиса. – В смысле, встречаться я с ним не планирую. Но рекомендовать ваш, э... отель обязательно буду!

Лукерья поставила поднос и склонилась к ней:

– Всенепременно скажите, что всё понравилось! – повторила она будто бы не своим голосом.

– Ладно, ладно, – отпрянула Василиса. – Если увижу. Честно говоря, не очень-то хотелось. Между прочим, он вас бабкой называет, а как по мне, так это совсем уж неприлично. Вы вон... молодая, можно сказать, женщина. А он мне, незнакомому человеку... про вас... такое... Вот даже из чувства женской солидарности неприятно.

Лукерья Дормидонтовна распрямилась, склонила голову к плечу и пробормотала, обращаясь к коту:

– Вот так-то вот. Молодая ишшо! А не вот это вот всё!

– Конечно, молодая! И красивая! – добавила Василиса. – А что насчёт... оплаты?

– Так всё уплочено, милая! Кабы каждый-то так платил, а? Эх, и хорошо бы мне жилось! Считай, одно доброе слово, а часик-то к жизни прибавил!