Тайны Чернолесья. Прозрение.

Август 316 г.от разделения Лиории . Вейстский храм Богини. Свадьба.

Лето, уже отдававшее предчувствием осени, пылало за стенами Великого Храма Богини. Воздух, все еще густой, но уже не обжигающе влажный, был пропитан терпким коктейлем запахов: перезрелых персиков с базарных телег, пыльной сладости цветущих виноградных лоз, соленого дыхания близкого моря и едкой гари, все еще витавшей над кварталами, где несколько часов назад бушевало пламя. Легкий прохладный ветерок с гор, несущий первые желтые листья, временами пробивался сквозь шум толпы, смешивая праздничный звон колокольчиков на повозках с приглушенными разговорами о чудесном спасении коэнрийской принцессы. Хриплые крики торговцев водой и шербетом, взрывы смеха, переборы флейт и дробь бубнов сливались в оглушительную, жизнеутверждающую симфонию южной столицы, но тревожные ноты всё ещё дрожали в этом гимне предосенней усталости.

Толпа у храма была огромна и ее настроение двойственно. Радость и предпраздничное ожидание боролись с недавним ужасом. Одни ликовали, называя спасение принцессы Юлии чудом и знаком благоволения Богини. Другие, бледные и взволнованные, перешептывались, кивая в сторону еще дымящейся кареты: «Видели? Букет вспыхнул пламенем!»; «Слышал, карету разнесло вдребезги... Как же Она уцелела?»; «Милость Небес, Светлая Дева укрыла! Никто не пострадал!»

То, что в атакованном кортеже под личиной принцессы находилась ее бесстрашная телохранительница таналь Аста, а сама Юлия была тайно доставлена другой дорогой, знал лишь узкий круг доверенных лиц. Для толпы это было Чудо с большой буквы, укреплявшее веру, но сеявшее тревожные вопросы.

Внутри же храма царила прохладно-торжественная, напряженная тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов по камню и торжественным пением хора в глубине. Воздух был тяжел от воска тысяч свечей, густого ладана и сладкого аромата эдельвийских лилий – гигантских, белых с пурпурными прожилками, усыпавших алтарь. Цветные лучи сквозь витражи с ликами Богини рисовали на полу и стенах причудливые, почти волшебные узоры.
Знать прибывала, блистая сдержанной роскошью. Ежелия в бархатном платье виноградного оттенка, расшитом серебром, и Эддий в строгом темно-синем кафтане с вышивкой обменивались с Силением и Кристинией краткими репликами – их чувства обострила недавняя угроза. Глава круга, облаченный в серебристо-серое ритуальное одеяние, во время разговора качал головой. Златовласая Кристиния в легком желтом платье хмурила брови. Аркадий в новом камзоле из темно-зеленого сукна стоял чуть поодаль со скучающим видом, его рыжие волосы, как обычно, были слегка взъерошены.

Фрейлина Элозия, каким-то чудом успевшая привести себя в порядок после падения из кареты, вошла с идеально прямой спиной. Затянутая в новое платье из серебристо-серого шелка с высоким воротником-стойкой и тонким кружевом на манжетах, она хранила на лице безучастную маску и успешно избегала любопытных взглядов.

Принц Валенсий с присущей ему грацией разместился на отведенных им с братом местах. Брезгливая гримаса искажала его прекрасные черты, когда он отряхивал невидимую пыль с рукава, раздраженно поминая «это варварство». На лице Генрия, напротив, читалось искреннее облегчение, он рассеянно слушал герцога Клермона.

Неподалеку от руазийских принцев седовласый Еугений в безукоризненном темно-фиолетовом камзоле с серебряной нитью сохранял вид озабоченного государственного мужа, но в глубине его холодных глаз зрело недовольство. Он наклонялся и что-то шептал стоящей рядом Агнии. Брюнетка в переливчатом нефритовом шелке, с изумрудной каплей на платиновой цепи, казалась воплощением спокойствия. Однако ее острый взгляд внимательно оценивал присутствующих: утренний провал требовал новых решений.

Слегка опоздав, тяжело дыша, к отведенным местам направлялся грузный барон Сирон в мешковатом бордовом бархате под руку с веснушчатой Марджией, как всегда одетой нелепо и вызывающе. Она мастерски скрывала досаду от провала под светской улыбкой.

Особняком, в практичном одеянии сливового цвета с эмблемой Круга, стояла Олиния, оценивая присутствующих с отстраненностью.

Чуть поодаль, в элегантных камзолах по последней моде и белоснежных рубашках, стояли маркиз Хемиш и лорд Андрий Линней. Внимание последнего было почти целиком поглощено принцессой Лидией, легкая тень беспокойства скользила по его лицу при виде волнения девушки.

Таналь Аста, успевшая сменить облик и свадебный наряд на кожаный дублет и темно-серые штаны, без украшений, с убранными назад волосами, была настороже. Ее быстрые глаза, привыкшие мгновенно обнаруживать угрозы, отмечали каждое движение.

У алтаря, под самым высоким витражом, замер князь Густавий. Статный, с безупречной военной выправкой, он слегка опирался на темную трость с нефритовым набалдашником. Сине-белый мундир цвета морской бездны, расшитый золотым позументом, с драгоценными эполетами и аксельбантом, подчеркивал его власть и мужество. Обычно строгое лицо светилось нетерпением, глубокой нежностью и жгучей благодарностью Провидению и хладнокровному расчету, спасшему его невесту. Его взгляд был прикован к дальнему концу нефа.

Она появилась.

На пороге, залитая ослепительным предосенним солнцем, возникла принцесса Юлия. Для большинства в Храме это было зримым подтверждением Чуда – девушка стояла здесь, невредимая. Волосы, уложенные в высокую прическу, открывали изящную шею. Карие глаза широко смотрели на новый мир ее судьбы, полные не только волнения, но и глубочайшего облегчения.

Платье невесты было воплощением лета и свободы. Ослепительно-белый лиф из тончайшего льна и шелка, мягко облегающий юную фигуру, был расшит не золотом, а серебряными нитями и мириадами крошечных жемчужин, складывавшихся в узоры морской пены. Струящаяся юбка из воздушных слоев шелка и органзы ниспадала водопадом, переходя в длинный, как река, шлейф. Полупрозрачные рукава-крылья из шифона струились от плеч, улавливая малейшее движение воздуха. И на тонкой шее – то самое колье. Бриллиантовое чудо, созданное нечеловеческими руками. Замысловатые цветы, листья, птицы – каждое движение рождало новую игру искр. Оно казалось хрупким сокровищем прошлого в этом буйстве настоящего.