Тайны Чернолесья. Столкновение.

Май 316г от разделения Лиории. Башанг. Картерг. Теольдий Керст.

  Тей Керст откровенно скучал. Если бы он и питал в момент назначения на этот пост иллюзии о важности и нужности своей миссии, то к концу первой недели после отъезда Кассия, он бы с ними все равно расстался. Эдельвийский посланник, не был нужен совершенно никому. Нет, его по-прежнему привечали на пиршествах, мало того, настойчиво туда зазывали. Арусанг-бай, первое время, приглашал на ужины наедине, пытался выспрашивать о делах эдельвийского княжества, выпытывал, насколько Теольдий близок принцу и осведомлен о делах князя, но уяснив, что его собеседник ровном счетом ничего не смыслит в политике, и является пустым фатом, разочаровался. Зря, что ли Тей столько лет создавал и лелеял свой образ разудалого гуляки - уж что-что, а валять дурака и принимать вид простачка, новоявленный посол Керст умел в совершенстве. Убедившись, что из эдельвийского гостя вытянуть нечего, халиф потерял к нему интерес. У Теольдия создалось впечатление, что все эти разговоры о более тесной дружбе и сотрудничестве, не более чем какая-то мистификация, и, договариваясь с Кассием о постоянном посланнике в Башанге, Арусанг-бай преследовал какую-то другую цель. Но не Керстова задача делать выводы. Ему оставалось только заниматься привычным делом - собирать сведения.

  Но Богиня, как это было неудобно в его новом положении посла! Как личность заметная, Тей не мог появиться на людях, чтоб на него с интересом не смотрело множество глаз. Потому самому пускаться в приключения, как новоявленный посол любил и умел, Теольдий не мог себе позволить. Хорошо, что хоть в Башанг он частенько наведывался с целью поисков руазийского принца, и обзавелся знакомствами, которые пришлось возобновить очень осторожно. Осторожно, ибо их составляла не та среда, вращаться в которой могло себе позволить официальное лицо. Сеть его соглядатаев в Картерге, да и в Башанге вообще состояла в основном из низов общества. Бедный люд, мелкие торговцы, воры, нищие, бродячие артисты... да, изображая из себя странствующего небогатого купца, Тей достиг, почти достиг своей цели, но сейчас эти связи, хоть и делали свое дело, но совершенно лишали бедного дознавателя привычных развлечений, исключая его из центра событий.

  А ведь и приехал то он с Кассием в этот раз для того, чтобы снова продолжить поиски. По плану Керст как раз сейчас должен был находиться на острове Удачи и встречаться с зимовавшим там Сехишем, а чуть погодя и с Йостасом, который как раз вернется в порт пиратской столицы, как докладывали Тею его люди. А тут халиф со своими интригами... как некстати. И уехать на время из Картерга никак невозможно, ведь положение требовало от него ежедневно появляться во дворце. Он бы мог позволить себе исчезнуть из виду на день, но недели, требующейся на плавание в Брайдром, у него не было. Опять же, фрахтование судна вызовет неуместные вопросы, на которые эдельвийскому послу будет нежелательно давать объяснения. Вот и приходилось таскаться во дворец к Арусанг-баю и пропадать там от скуки.

  Восточной экзотикой он пресытился еще до отъезда Кассия. Даже волочиться за женщинами, чем Тей обычно занимал свое время в других странах, и то не доставляло радости. Процесс соблазнения тех дам, что были доступны для него сейчас, не представлял интереса, ибо был лишен элемента азарта и непредсказуемости. И прекрасные лейри, и наложницы открытой для Керста части гарема были всегда готовы услужить и наскучили очень быстро. Даже постоянно меняющиеся лица и тела не вносили элемента новизны. Те же, что были недоступны, либо были недоступны от слова совсем, либо ухаживания за ними могли спровоцировать такой скандал, от которого Кассий при отъезде просто умолял воздержаться своего неугомонного друга. Словом, да, Тей Керст невыносимо скучал.

  Интересная и увлекательная жизнь, полная приключений проносилась где-то там, вне пределов его видимости. И избавление предстояло еще не скоро. Пока бард доедет до дома, пока подберут того несчастного, кто согласится жить на этом Богиней забытом Востоке, пока этот человек доберется сюда... Деятельная натура шатена приходила в отчаяние, и он не ждал замены раньше июля. Еще два месяца, как минимум. А капитаны маростанских каперов ждать не будут и снова уйдут в плавание.

  Чтобы не жить в стенах дворца и чувствовать себя свободнее, Теольдий сразу снял дом в городе, прикупил лошадей и выезд, нанял прислугу, пользуясь советами все тех же своих осведомителей. Хорошо хоть в средствах он стеснен не был - Кассий оставил ему все, что только можно, плюс в прошлый свой приезд Тей вложил некоторый капиталец в небольшое дело и теперь имел скромный, но постоянный доход здесь, в Башанге.

  Картерг не поражал изысканными красотами. Самой запоминающейся частью его был центр. Там располагался Храм Дня и Ночи. Поклонение силе было распространено во всех цивилизованных странах, но почти в каждой были свои особенности. Храм стоял на главной площади города и имел вид величественный и мощный, гораздо более монументальный, чем Храм Богини в Вейсте. Толстые, в три обхвата, колонны белого камня уходили так высоко вверх, что человеческие фигурки, стоящие у подножия, казались копошащимися муравьями. Сама площадь так широко простиралась в стороны, что на фоне этого пространства, вымощенного такими же белокаменными плитами, люди казались еще более ничтожными.

  Жилая часть города в основном состояла из глухих толстых стен, огораживающих частные дома, разделенных узенькими кривыми улочками и тупичками. Что делалось за этими высокими заборами, никому не было ведомо. Частная жизнь граждан Картерга проходила незаметно, наглухо отгороженная от чужих глаз. Более-менее людными оставались торговые кварталы и рынок.

  Участок, который приобрел Теольдий, находился неподалеку от Храмовой площади и дворца. Он располагался за такими же толстыми белыми стенами, как и большинство домов столицы. Так же, как и многим богатым горожанам, Тею пришлось нанимать и охрану, так что по стенам периодически сменяя друг друга, вышагивали трое молодцев, увешанных устрашающего вида железом, раздражающие хозяина своими воинственными образинами. Сам Керст считал, что это совершенно излишне, но положение обязывало, да и воровство в Картерге процветало.