Тайны души. Прозрение.

Глава 65. Старые тайны.

   После сказанного, домовёнок подошёл к краю стола и размял лапки, сложив их замочком и потянув  вперёд, ладошками наружу. Потом он посмотрел на меня и подмигнув, принялся водить лапками, как заправский дирижёр. Огромный узел с пожитками домового взлетел вверх и начал крутиться как юла, набирая с каждой минутой обороты. В стороны посыпались золотистые искорки. Их количество тоже росло в геометрической прогрессии. И вот уже крутился не узелок, а золотистый шарик, окружённый облачком из такой же золотистой пыльцы. Когда уже на этот шарик стало больно смотреть из-за свечения, то что-то булькнуло. Свечение мгновенно исчезло, облачко пыльцы осыпалось вниз, а на месте узелка висел шарик, размером с грецкий орех. Домовой вытянул вперёд ладошку  и шарик впрыгнул прямо в неё.

- Ух, ты...Как круто!!! - восхищенно выдохнула я.

- Да, ничего такого особенного. Я просто сжал пространство, уменьшив свои пожитки. Кстати книжка в твоей шкатулке тоже так же ужата. - ответил домовёнок с напускным спокойствием на рыжей хитрой мордашке.

  "Только что ножкой не расшаркался. А, блеск в глазах и гордо раздутая шерсть на грудке его выдали". - с улыбкой думала я, но всё равно была весьма впечатлена умениями домовёнка.

- Ну, ладно, я пойду в сумке обустраиваться, а ты с бабушкой поговори. Только не забудь опять закрыть шкатулку.

  Я кивнула и помахав домовёнку рукой, вышла из Межмирья. Закрыв шкатулку ключом, стала с нетерпением ждать бабушку. Так как содержимое прабабушкиного наследства я видела лишь мельком, то мне  не терпелось внимательнее рассмотреть каждую вещицу в отдельности. Бабушка Тоня скоро вошла в дом и протянула мне флакон с машинным маслом. Я (для отвода глаз) капнула немного масла на ключ и вставила его в шкатулку. Бабушка с удивлением посмотрела на ключ и нахмурив брови, пробормотала:

- Странно...Мне казалось, что ключ выглядит как-то иначе...Вот, что значит старость.

- И вовсе, ты не старая. Просто давно ключ  не видела, а сегодня только мельком, вот его вид и поистерся в твоей памяти. - успокоила я бабушку, умолчав про недавнее преобразование ключа. 

  Я провернула ключ в замке и шкатулка снова приоткрылась с характерным щелчком. Я поставила шкатулку на стол и откинула крышку. Посмотрев на бабушку, улыбнулась  и отступая немного в сторону, сделала жест заглянуть ей первой.

- Давай, бабуль, ты первая. Ты ведь так давно хотела открыть её.

  Бабушка улыбнулась мне в ответ и подойдя к шкатулке, принялась с лёгкой дрожью в руках доставать то одну, то другую вещицу. Достав латунную брошку, в виде изогнутой в дугу веточки клевера с четырёхлистником в центре, бабушка с трепетом провела по ней пальцем, улыбаясь каким-то своим воспоминаниям. Потом положила брошь обратно и взяла кулон в виде сердца. Бабушка нажала на маленькую кнопку вверху кулона и сердце распалось на четыре половинки, соединённые между собой и образующие уже знакомый мне четырёхлистник. В каждом сердечке была вклеена маленькая фотография. Бабушка протянула кулон ближе ко мне и стала показывая пальцем на сердечки, пояснять  кто изображён на фотографиях:

- Вот это - моя мама - Анна Георгиевна в молодости, а это мой папа - Шубин Николай Владимирович . Какие же они оба красивые... На этих фотографиях мои родители в день свадьбы. Только почему-то их сфотографировали по отдельности. Мне всегда нравилось, что на свадьбе мама не в фате, как все невесты, а белой фетровой шляпке-таблетке с вуалью. Мне кажется, что она выглядит в ней просто невероятно стильно. А, вот здесь, на этом фото, мы втроём  - мама, папа и я.

- А, кто вот эта женщина с маленькой девочкой на руках? - спросила я бабушку, указывая на последнюю, почти выцветшую фотографию.

  Бабушка сощурила глаза, пытаясь рассмотреть изображение, но потом решила, что так она всё равно ничего не увидит и воспользовалась очками, висевшими до этого у неё на шее, на специальной цепочке.

- Не знаю точно, но могу предположить, что это моя мама в детстве с моей бабушкой. Правда, я в этом не уверена, так как фотография сильно выцвела. Да, и других фотографий родителей моей мамы я не видела. - смущённо сказала бабушка.

- Как, не видела? Их что, вообще не было? - удивилась я.

- Нет. Были  конечно. Просто, когда я была маленькая, то не запомнила их, а в день ареста отца многие вещи конфисковали. Наверное среди них был и альбом с фотографиями. Жаль, что его не удалось тогда спрятать. Но, это было просто невозможно. Обыск был такой, что нам с мамой, только что под юбки не залезли. Я даже ума не приложу, как маме удалось шкатулку спрятать.

  Я смотрела на бабушку Тоню удивлёнными глазами. Я конечно догадывалась, как моя прабабушка спрятала шкатулку, но вот почему в квартире был обыск и почему мне бабушка рассказывает такие истории о нашей семье только сейчас.  В голове не укладывалось, что мой прадед мог быть за что-то арестован. Он, что был преступником? Я засЫпала бабушку вопросами об этой части истории своей семьи. Она немного смутившись пожала плечами и ответила:

- Да, я толком и сама не знаю. Мне было-то пять лет всего. Знаю, только, что мой отец был журналистом и пробовал раскрыть тайну гибели Меньшовых -  моей бабушки и дедушки по маме, а также её младшей сестры и двух старших братьев. Они погибли ещё весной 1942 года, во время второй мировой войны.  При том погибли при очень странных обстоятельствах. Их загрузили в эшелоны с другими людьми и отправили куда-то за Дон. Моя мама вначале была с ними, а потом ей и нескольким  другим детям удалось сбежать на одной из станций, через дыру в полу вагона, которую взрослые выломали специально. Мама вначале присоединилась к беспризорникам, потом жила в приюте, а потом повзрослев вернулась в родной город и нашла в старом (уже заброшенном) доме спрятанную своей мамой шкатулку. Видимо рассказ моей мамы о своей семье, заинтересовал моего отца и он начал расследование. Это он узнал, что все, кто был отправлен этим эшелоном погибли от сыпного тифа. Самое странное, что абсолютно никто не выжил.  Жажда правды сгубила не одного журналиста. Вот и мой папа пострадал. Причину ареста нам так и не озвучили. В СИЗО папу посадили в одну камеру с каким-то убийцей-головорезом. Нам с мамой выдали заколоченный гроб. Мы его даже не вскрывали.  После похорон мы с ней и переехали в старый дом её отца в деревне. Он был совсем старенький, почти развалившийся. Но мама его быстро восстановила и обустроила. Она умела делать всё (жизнь заставила). Я в этом доме прожила всё своё детство, а потом переехала в город в общежитие, когда училась на медсестру. Ну, а дальше, историю нашей семьи ты уже слышала.