Тайны дьявола

Глава I. Ангел смерти

Боль, венчающая собой конец, сопровождающая рождение и смерть, — две грани каждой жизни.

Адское пламя и острия невидимых ножей. Где-то там, в пространстве, схожем с миром за отражением зеркала, звезды отдаются бешеному, отчаянному танцу, — танцу смерти и свободы.

Родное женское лицо, еще не испорченное темной печатью ненависти и крови, улыбается, наблюдая за тем, как маленькая, светловолосая девочка тихонько сидит в углу и рисует. Ее каракули непонятны даже для матери; какие-то линии и изображения, несвязанные каким-либо смыслом. А затем начинается игра в прятки, которая, однако, не приносит удовольствия; ищейка слишком страшен и силен. Он хватает ее, прижимает к себе и сливается с ней в танце, резко отличающемся от звездного. Танец взрослого мужчины и девочки на самом деле не искусство, а насилие, которое безобразным шрамом остается с ней навсегда.

Начинается длинная череда кадров, повествующих об одной маленьком, несчастном человеке, тихо покинувшем жизнь по своему желанию. Мать, предательство, страх, боль и один удар ножом — черные оттенки одного мрачного портрета. Краски жизни с каждым годом существования все больше превращаются в буйство тьмы и крови. История этого маленького человечка могла бы стать прекрасным сюжетом для какого-нибудь драматического романа с печальным и открытым концом.

Звезды сливаются в объятии, лишенном чувств, и рождают свет, мягкий и нежный.

Падение, удар. Грохот. Резкая боль. Темнота перед глазами медленно отступила. Яркий, золотистый круг солнца ударил в лицо. В груди зародился плач. Всхлипывая, не веря тому, что видит, Селия протянула руку навстречу ослепительному солнцу, такому же далекому и настоящему, как в момент ее прощания со всем живым.

Комната выглядела совершенно так же, как в последнюю секунду перед тем, как сознание поглотила темнота; те же бежевые стены, простая мебель, аккуратные стопки картин на полу. На кровати все еще лежало ее любимое черное платье. Но вовсе не эти детали привлекли ее внимание в первую очередь. Из горла вырвался хриплый крик, когда взгляд Селии упал на мертвое тело, безжизненно свисающее с потолка. Оно походило на жуткую восковую фигуру, сотворенную мастером с весьма странным вкусом. Худые руки и ноги казались костлявыми из-за большой, мешковатой одежды. Синяки и кровоподтеки практически полностью покрывали бледную, чуть синеватую кожу. Вьющиеся светлые волосы закрывали лицо. Гробовая тишина царила в комнате.

Происходящее казалось сюрреалистичным, кошмарным сном; Селия закрыла глаза ладонями, медленно отползая в сторону, подальше от тела, невольно ожидая, когда реальность — настоящая, живая — заберет ее из мира грез. Только сны, хотела верить Селия, способны создать такую чудовищную, мрачную картину: ее собственный труп, повешенный за шею, и она, смотрящая на него со стороны.

Внезапно негромкий мужской голос прервал тишину:

— Здравствуй.

Селия увидела в углу комнаты высокого, худого мужчину с черными, как ночь, перьевыми крыльями. Подол темного плаща развевался в воздухе, хотя в комнате точно не было ветра. Их взгляды встретились, и лицо мужчины озарилось теплой улыбкой. Светло-карие глаза, отчего-то показавшиеся Селии очень знакомыми, смотрели на нее с некой светлой печалью, тоской и одновременно с большой радостью, такой, какую чувствуют люди, встретив старого друга после долгой разлуки. У Селии на мгновение перехватило дыхание; она почувствовала странную, щемящую боль в груди. Однако она не могла понять, почему так реагирует на него. Этот выразительный, теплый, как луч летнего солнца, взгляд вызывал у нее отклик.

Селия совсем не боялась мужчины. Она смотрела на его крылья и не чувствовала ничего, кроме удивления и непонятной печали. Его глаза, оттенок которых напоминал расплавленное золото, почему-то интересовали ее гораздо больше. Было в них что-то притягательное, уникальное и прекрасное.

— Кто вы? — спросила Селия, поднявшись на ноги.

Мужчина, к ее изумлению, слегка поклонился. Его движения отличались грациозностью. Все в нем, кроме внешности, было ей знакомо, хотя она даже не знала его имени.

— Я ангел смерти, — представился мужчина.

Селия невольно закрыла рот ладонью, стараясь не закричать. События этого дня быстро пронеслись перед глазами; она будто во второй раз положила голову в петлю. Селия теперь не сомневалась в правдивости происходящего. Все это лишь пугало ее до дрожи в руках; она боялась, словно ей предстояло умереть во второй раз. И, впервые после самоубийства, в голове промелькнула смутная мысль, которая с каждой секундой становилась отчетливее: «Зачем я сделала это…» Когда она осознала, что жалеет и хочет перемотать время назад, горе и сожаление вытеснили весь ужас.

— Я не хотела умирать, — прошептала Селия, чувствуя, как рыдания комком теснят горло. — Я не хотела сдаваться.

Ангел смотрел на нее с сочувствием и печалью.

— Тогда зачем ты сделала это? — спросил он негромко.

Селия отвернулась. Она сама не знала ответа на этот вопрос. Казалось, в душе образовалась темная, бесконечная бездна, которая забирала все ее силы и радости. Селия считала, что в мире живых никогда не будет места для света. Теперь она поняла, что единственным местом, полным печали и тьмы, был мир внутри нее самой.

 — Это уже не исправить, — сказал ангел. — Когда-нибудь ты сможешь отпустить то, что убило тебя. — Он осторожно, будто боясь ее спугнуть, протянул руку. — Нам пора уходить. В другой, более совершенный мир.