Тайны Герэльвальда. Замороженное сердце короля

Глава 4

Первая ночь в замке Сордэрс выдалась долгой и беспокойной. Антуана ворочалась на непривычно мягкой, утопающей перине кровати под темно-синим бархатным балдахином. Каждый шорох за тяжелой дубовой дверью, каждый скрип половиц в старинном коридоре заставлял ее вздрагивать и вжиматься в подушки, сердце бешено колотясь в груди. Ей чудились шаги, приглушенные голоса, даже тихий, едва уловимый смех прямо за дверью ее комнаты. Рассвет застал ее сидящей на подоконнике узкого стрельчатого окна, кутающейся в тонкий, но плотный шерстяной плед и вглядывающейся в сизые, предрассветные сумерки, окутавшие замок и его бесконечные крыши, башенки и внутренние дворы. Где-то там была Мариса, была ее прежняя жизнь, был Гринфес, который наверняка не успокоился. И здесь, в этих стенах, ее поджидала Люсия Аккентер, чей ядовитый взгляд, казалось, до сих пор жег ей спину.

Ровно в шесть утра, как только первые лучи солнца коснулись верхушек самых высоких башен, в ее покои, постучавшись для виду, вошла служанка Наия. Женщина лет сорока, с лицом, хранящим следы былой красоты, и умными, внимательными, чуть грустными глазами. Ее темные волосы, с проседью у висков, были убраны под безупречно белый, накрахмаленный чепец. Движения ее были плавными, точными и беззвучными.

— Доброе утро, мадемуазель Вольфант, — ее голос был спокойным, низким и на удивление умиротворяющим. — Надеюсь, вы смогли отдохнуть. Вам прислали расписание на сегодня. — Она протянула Антуане небольшой лист плотного пергамента, испещренный каллиграфическим почерком. — После утренней трапезы в Малом тронном зале, которая начнется через час, все претендентки должны собраться в Зимнем саду для первого испытания.

Антуана, все еще чувствуя тяжесть бессонной ночи в висках, кивнула, стараясь скрыть нервную дрожь в руках. Испытание. Так скоро. Она надеялась, что у нее будет хотя бы день, чтобы освоиться, понять расстановку сил.

— Спасибо, Наия. Помогите мне, пожалуйста, одеться.

Облачаясь в одно из лучших платьев Марисы — небесно-голубое, из тончайшей шерсти, с изящной серебряной вышивкой в виде летящих птиц по подолу и рукавам, — Антуана ловила на себе внимательный, изучающий взгляд служанки. Та молча и профессионально помогала ей с многочисленными мелкими застежками, поправляла складки, заправляла шнуровку, но ее взгляд, казалось, видел гораздо больше, чем просто неудобно расположенную пуговицу или непослушную прядь волос. Он видел напряжение в плечах Антуаны, легкую дрожь в пальцах, тень под глазами.

— Вы чем-то обеспокоены, мадемуазель? — наконец тихо спросила Наия, закалывая последнюю серебряную шпильку в сложную, но элегантную прическу, которую она с поразительной скоростью соорудила на голове Антуаны. — Первая ночь в новом месте всегда тревожна. Особенно в таких стенах.

— Просто волнуюсь перед испытанием, — честно призналась Антуана, не в силах лгать под этим спокойным, проницательным взглядом. В этой женщине было что-то материнское, успокаивающее.

— Это естественно, — кивнула Наия, делая вид, что снова поправляет и без того безупречные складки платья. Она наклонилась чуть ближе, и ее шепот стал едва слышным. — Но будьте осторожней, мадемуазель. Не только на испытании. Стены здесь... Они не просто имеют уши. Они помнят. А цветы в Зимнем саду... Не все они так безобидны, как кажутся. Некоторые из них были привезены из самых темных уголков мира лордом Харвидом для его исследований.

Прежде чем Антуана успела что-то спросить, Наия отступила на шаг, и ее лицо снова стало бесстрастным и профессиональным, маской идеальной служанки. — Вы готовы, мадемуазель Вольфант. Вы выглядите прекрасно. Желаю вам удачи сегодня.

Спустившись в Малый тронный зал, Антуана застала уже почти всех претенденток. Пространство было заполнено шепотом шелков, бархата и парчи, звоном серебряных приборов о фарфор и легким, но густым облаком смешанных ароматов духов. Завтрак проходил в напряженной, неестественной тишине, нарушаемой лишь формальными, вежливыми фразами. Люсия Аккентер, сидевшая во главе одного из длинных столов, бросила на Антуану быстрый, насмешливый взгляд, но на этот раз не удостоила ее словами или новыми колкостями. Казалось, все ее силы, как и силы остальных девушек, были брошены на внутреннюю подготовку к предстоящему испытанию. Атмосфера была густой, как мед, и такой же сладкой и опасной.

Антуана заняла свободное место в конце стола, рядом с двумя тихими, скромно одетыми девушками, которые лишь украдкой переглядывались и почти не притрагивались к еде. Она и сама едва могла проглотить кусок поданного на закуску запеченного яблока с корицей. Вкус был восхитительным, но комок нервов в горле мешал насладиться им.

Ровно в назначенный час в зал вошел сенешаль Ренар и, откашлявшись, объявил:

— Дамы, если вы готовы, проследуйте, пожалуйста, за мной в Зимний сад для первого испытания.

Тихий, возбужденный гул прошел по залу. Девушки поднялись, поправляя платья и прически, и гуськом потянулись за сенешалем через лабиринт коридоров.

Зимний сад оказался фантастическим, почти нереальным зрелищем. Это был просторный зал под огромным стеклянным куполом, поддерживаемым ажурными металлическими конструкциями. Под сводами, упиравшимися в бледное утреннее небо, буйствовала жизнь, казалось, невозможная для этой суровой северной страны. Пышные розы самых невероятных оттенков — от кроваво-алого до почти черного — цвели на искусно подстриженных кустах. Вьющиеся растения с огромными, похожими на блюдца, цветами оплетали мраморные колонны. В центре сада бил фонтан в виде сплетения дельфинов, а вокруг него росли экзотические папоротники и странные растения с мясистыми, пятнистыми листьями. Воздух был теплым, влажным и густо напоен пьянящими, тяжелыми ароматами цветов, влажной земли и чего-то еще, пряного и незнакомого. Казалось, здесь навсегда остановилось лето, пойманное в стеклянную ловушку.

В саду, у фонтана, их уже ждали. Король Дэймон стоял в стороне, прислонившись к колонне, с тем же невозмутимым, отстраненным видом. Оскар де Кариамс, одетый с небрежной элегантностью, с легкой, загадочной улыбкой наблюдал за подходящими девушками. И старый маг Харвид, опиравшийся на свой знаменитый посох из темного дерева, казалось, был погружен в созерцание одного-единственного растения.