Тайны Кастоль 2

Глава 13. Воспоминания Сорель

– Дочка… дочка, – шептал кто-то.

Вилерия плыла по обжигающему морю, где каждая его капля причиняла девушке невыносимую боль. Кто-то варил мышцы, жарил нервы зеленоглазки, скручивал внутренности, но она не понимала, кто это был. Огонь заставлял тело дрожать и выворачиваться.

– Мама… – надсадно хрипела девушка.

«Пшшшш», – капли раскаленной воды капали на кожу и после них оставались волдыри.

«Цшыыых», – голос луоку продирался сквозь обжигающую пелену и приносил долгожданную прохладу.

– Кексссик, улетай отсюда, ты же сссгоришь, – сипела девушка в бреду мутации. – Улетай, мой хороший!

– Дочка… – кто-то нежно гладил руку Вилерии.

– Мама, это ты? – зеленые глаза никак не хотели открываться. – Мы в Листорне?

– Мы дома, дочка, дома, – горячие капли снова упали на тело Вилерии, и она выгнулась дугой, сопротивляясь боли.

– Мама, я хочу домой, пожалуйста, – заплакала горькими огненными слезами девушка, переживающая мутацию. – Забери меня домой. Мне так больно!

– Мы дома, дочка… Пуссстыня – нашшш дом, – шептали рядом с лицом Вилерии. – Потерпи еще немного, скоро все закончится.

– Скоро все закончитссся, – прошептала девушка, вспомнив, как сестра говорила эту фразу в усадьбе. – Ири… Кьёр… вы знали, что так будет…

Вилерия проваливалась в забытье, в котором плавали странные образы гневной женщины. Женщины, потерявшей свое любимое дитя из-за жестокости мужчин. Вилерия чувствовала, как будто она и есть та самая Сорель. Она, поглощенная чувством отчаяния и горя, сжигающая землю травниц, превращающая ее в Пустыню. Она, делающая это лишь затем, чтобы ни одна травинка там не напоминала ей о том прекрасном месте, где жила ее дочка, радуя мать своим развитием травницы. Вилерия была сходящей с ума от горя магиней с резервом более миллиарда единиц силы.

Зеленоглазка с одной стороны была Сорель, а с другой своим собственным умом рассуждала о том, что маги, все как один, имели ограничения и те, кто совершенствовал свою Силу, не могли трогать невинных. То, что сделал Дайлан, было немыслимо ни одному магу континента. Это могли творить лишь неодаренные, не уважающие и не понимающие пути магического развития.

Боль в видениях Вилерии сжигала саму Сорель тем огнем, который она носила в себе. Магиня пятьдесят первого уровня, держа на руках мертвую дочь, пребывала в агонии безумия, и выродилась в луоку: стала огненной змеей. Уже будучи змеей, Сорель покусала некоторых травниц, которые пришли помочь женщине. Через свой яд она передала им жгучую боль и ненависть к Дайлану и ко всем мужчинам континента. Многие из травниц погибли, но были и те, кто выжили. Сорель не пожелала хоронить дочь и выжгла свою преторию, превратив ее в Пустыню. Сидя на золотом пепле, стеная и рвя на себе волосы, она родила из материнского сердца живой зародыш боли – тот самый фиолетовый туман, который стал распространяться с ужасающей скоростью, сжирая то, что годилось ему в пищу.

После того, как женщина почувствовала, что девушки-травницы стали ей дочерями и не погибли от ее дикого огня отчаяния, Сорель смогла частично вернуть себе рассудок. Магические дочери стали называть ее мамой и проявляли к ней искреннюю заботу. Если бы Вилерия не пила с детства воду из пещер Листорны с растворенными в ней нитями слез магического покаяния Сорель, она бы не смогла зайти в своих видениях намного дальше всех остальных ведьм. Только лишь благодаря экспериментам Солифа Кастоль, Вилерия прошла путем своей прародительницы до самого конца ее жизни, так как святая магия давала ей силы. Девушка, как и Сорель, смогла понять всю тяжесть последствий своего гнева для континента.

Болезненная мутация Вилерии продолжалась более трех суток. Кексик неотрывно делился с хозяйкой силами, пока каждая ее мышца, каждая клеточка ее тела подстраивалась под огненную магию пустынных ведьм. Никто, кроме клана ведьм, не знал того, что девушки-травницы на самом деле не вступали в отношения с мужчинами, рождая дочерей своей магией. Через укус такой травницы передавался огненный яд, который либо убивал девушку, либо делал ее магической дочерью той, которая первой нанесла ядовитую рану.

На пустынных ведьм магия не действовала лишь по той простой причине, что магия огня Сорель в их крови была настолько плотной и высокоуровневой, что начальным десяти была просто не по зубам. Огонь просто-напросто сжигал любое внешнее магическое воздействие. Чтобы атаковать таких травниц магией нужно быть схожим с развитием самой Сорель. Их можно было убивать лишь простой грубой физической силой, которой в основном и обладали мужчины континента.

– Дочка… вернись ко мне, – нежно прошептал ласковый голос.

Вилерия открыла глаза. Золотой с красным ободок вокруг зеленой радужки глаз младшей Кастоль выглядел восхитительно. Красивая с детства Вилерия теперь напоминала ведьмам небожительницу. Гибкость и текучесть в движениях девушки завораживали. Одетая в золотые одежды и украшения травниц, она походила на произведение искусства какого-то гениального творческого мага.

Кровь младшей Кастоль четко улавливала магических родственников среди всех тех, кто находился сейчас рядом с ней.

– Кексик, – Вилерия обняла своего луоку, который радостно кинулся ей на ручки. – Все хорошо, я жива, мой хороший.

– Цшыыыыххх!!! – жаловался луоку хозяйке.

– Прости, знаю, – сказала девушка, поглаживая крылышки зверька. – Ты тоже принял яд, защищая меня.