Тайны Леонвильского замка

Глава 7

Отец Мартин поджидал за воротами вместе с меланхоличным осликом, покрытым потёртой попоной. Грэм усмехнулся, представив, как комично они выглядят со стороны, вышагивая рядом по просёлочной дороге: старый тощий священник и странствующий дворянин крепкого телосложения с луком и стрелами за спиной. Остальную поклажу Грэм оставил на сеновале у старосты. Кроме любимого лука при нём были кинжал у пояса и охотничий нож в сапоге - достаточное вооружение, чтобы справится не то что со деревенским громилой Нортом, но даже с небольшим неприятельским отрядом. 

Поначалу они шли молча, но любознательный священник не удержался от расспросов. Ему было весьма любопытно узнать, что заставило молодого человека знатного происхождения скитаться в такой дали от родного края. Но ещё больше священника интересовало, как в деревне вместе с Грэмом оказалась дочь старого графа, и что подозрительная парочка собирается делать дальше. Его богатый пасторский опыт подсказывал, что побег двух влюблённых обычно ничем хорошим не заканчивается. Грэму не составило труда догадаться, куда клонит священник своими осторожными вопросами. Он понимал,что излишняя скрытность в истории с виконтессой неуместна, а в случае чего небольшая прогулка в обществе особы духовного звания ему только на руку.Убедившись из кратких объяснений Грэма, что молодой человек не имеет в отношении девушки никаких неблаговидных планов, отец Мартин выдохнул с облегчением и сменил тему. 

- По манере речи я слышу, что вы пришли с юга, сын мой, - сказал он. – Возможно даже из провинции Тендария.

- Вы весьма проницательны, святой отец, - отозвался Грэм. – Я много стараний приложил, чтобы избавиться от особенностей тендарийской речи, и думал, что достиг неплохих успехов. Вы первый угадали так точно.

- Дело в том, сын мой,  - довольно улыбнулся священник, -  что Флегонтийское  аббатство, в котором я долгое время подвизался, является средоточием богословских наук и привлекает в свои стены ученых мужей и теософов со всех концов нашего королевства, да хранит Господь благословенного короля Фредрика V Миролюбивого. Там я знал одного мудрого монаха, тендарийца, он много рассказывал мне об истории вашей провинции. У меня в ушах до сих пор звучат его исполненные мудрости речи.

- Вы служили в  Флегонтийском аббатсве? – удивился Грэм. Он слыхал об этой сокровищнице знаний всего цивилизованного мира. Теперь стало понятно, откуда у его спутника столь витиеватая манера изъясняться.

- Да, библиотекарем, - вздохнул отец Мартин.

- А сейчас вы сельский священник, - Грэм покосился на склонившего голову пастора.

- Господу все равно, где мы  ему служим, - возвел очи горе отец Мартин и мелко перекрестился.

- А вам? – спросил Грэм, но тут же подумал, что его вопрос может разбередить старые раны бывшего хранителя одного из величайших собраний книг и рукописей с древнейших времен до современности.

- Ах, сын мой, - вздохнул отец Мартин. – Господь порой ведет нас тернистыми путями, чтобы избавить от главного греха, развращающего наши души, - гордыни. Премудрый пастырь, Он напомнил  мне, что возможность восходить к вершинам книжной премудрости в этом бренном мире имеют далеко не все. А простолюдины нуждаются в истинном знании не менее, чем богословы.

- Полагаю, - сказал Грэм в тон священнику, - далеко не все власть имущие в этом бренном мире согласятся с вами. Многие ученые мужи считают, что  невежество простолюдинов – основа благополучия государства.

- Увы, но вы правы, - с горечью отозвался отец Мартин, подтвердив догадку Грэма, что из таких мест, как Флегонтийское аббатство по своей воле не уходят. – Многие считают, что знания слишком опасный инструмент. Но плоды невежества еще ужаснее, в чем нам и предстоит убедиться.

Священник умолк. Чтобы увести разговор немного в сторону, Грэм попросил его рассказать о том месте, куда они направлялись. 

Заброшенная мельница пользовалась дурной славой у местных жителей. В незапамятные времена, там стояло языческое капище, сметённое с лица земли монахами-проповедниками. Много лет назад в Дорн приехал зажиточный крестьянин, который решил поставить мельницу на том самом месте. Соорудил запруду, возвел каменные стены, рядом пристроил деревянный домик, где и поселился со своей семьей, невзирая на зловещую славу проклятого места. Но однажды на городской ярмарке произошла пьяная драка, и мельник, случайно или нет, убил одного из своих собутыльников, который оказался купеческим сыном. Мельника схватили, отдали под суд и предли позорной казни: колесованию. Мельницу разрушили, а его жене и детям было велено покинуть пределы королевства. Возможно, его жена и двое дочерей так и сделали. Но ходил слух, что обезумевшая женщина утопила девочек, а сама повесилась в лесу. Другие говорили, что мельничиха продала душу дьяволу и стала ведьмой, другие - что всех троих утащили ундины. Деревенские сплетники любили приукрасить эту историю на все лады, но сходились в одном: заброшенная мельница – место нечистое и добропорядочному человеку делать там нечего.

Постепенно о мельнице стали забывать. Но в последнее время, вселяя страх в простодушные сердца, по округе поползли слухи, что речная ведьма объявилась вновь. Отец Мартин не обращал внимания на эти пересуды, обличая на проповедях тех, кто верит бабьим россказням. Но после случая с безумным Нортом, он понял, что недооценил влияние старых суеверий на безграмотных крестьян. Трясясь верхом на ослике рядом с Грэмом священник радовался, что заполучил такого отличного союзника, и с его помощью может наконец развеять завесу тайны, окутывающей старую запруду. Однако то, что путники увидели на полуразвалившейся мельнице превзошло все их ожидания.

                                                                            ***