Тайны Леонвильского замка

Глава 8

Грэма разбудил звук горна. Он открыл глаза и тут же зажмурился от солнечных лучей, пробивавшихся сквозь щели в деревянных стенах сеновала. Снаружи послышался лошадиный топот и крики. Видимо, за виконтессой, наконец-то прибыли. Напрасно все-таки он позволил себе лишнее время отдыха после безумной ночи на мельнице с её погонями за фальшивыми ведьмами и колдунами. Он потянулся, разминая затекшие суставы и нехотя выбрался из вороха душистого сена. Выходя на порог, он мысленно готовился к неприятному разговору. Но того,что произошло дальше, никак не ожидал. 

Во дворе старосты царила суматоха. Испуганно бегали женщины, где-то в голос ревели ребятишки, мальчишки постарше сновали туда-сюда, сверкая любопытными глазами, заполошно квохтали куры, надрывались собаки. Ворота были распахнуты, и в них один за другим врывались всадники  в зеленых и чёрных с серебром одеждах. Их разгорячённые скакуны сметали всё на своем пути. Где-то за забором надрывался горнист, возвещая о прибытии знатных особ. Там же собиралась толпа взбудораженных крестьян.

Впереди всех на вороном коне гарцевал статный наездник с аккуратной чёрной бородкой в котором Грэм узнал Леонида. Перед ним, бормоча приветствия, согнулся в поклоне староста. 

- Где они? - громко спросил виконт.

- Госпожа здесь, - начал было староста, - а молодой господин ушел ночью…

- Ушёл?! - вскричал Леонид. - Мерзавец!!

Староста пустился в путанные объяснения, но виконт с перекошенным от злобы лицом не стал слушать и ударил его хлыстом по лицу. Тот охнул и отступил назад, прижав ладонь к щеке.

- Ты за это ответишь! Вы все за это ответите! - ярился вельможа, обводя рукоятью хлыста перепуганную семью старосты. - Вас вздернут, как собак, за укрывательство преступника! 

Грэм понял, что отступать некуда. 

- Не меня ли вы ищете, виконт? – спросил он, выступая из-под навеса на залитый солнцем двор.

- Ах, так ты все таки здесь! - хищно осклабился Леонид. - Негодяй! Как ты посмел обмануть доверие семьи, оказавшей тебе столь радушный приём? Я сразу понял, что отец пригрел на груди змею.

- Вам стоит быть поосторожнее с такими заявлениями, ваша милость, - подчеркнуто вежливо произнёс Грэм, жалея, что оставил кинжал вместе с остальными вещами на сеновале.

- Ты призываешь меня к осторожности? - театрально расхохотался виконт, но в его смехе не было веселья. – Ты совершил преступление, за которое тебя нужно посадить на кол, или четвертовать!

- В чём вы меня обвиняете, виконт? – удивился Грэм, который никак не мог взять в толк, зачем Леонид разыгрывает всю эту драму. В любом случае, за похищение девицы четвертования уж точно не полагалось. 

- Ты ещё спрашиваешь?! – воскликнул Леонид, с каждой фразой наращивая степень негодования. – Преступив все законы гостеприимства и приличия, ты усугубил свою вину и посмел украсть дочь графа Леонвильского! И ты поплатишься за всё, негодяй! Схватить его!!

Несколько спутников виконта спешились и направились к Грэму, обнажив клинки. При виде сверкнувшей стали в толпе крестьян раздались испуганные возгласы. Грэм понимал, что бежать – это признать свою вину и потерять шанс на благополучный исход этого недоразумения. Но он не ожидал, что все зайдет так далеко. Еще несколько дней назад они с Леонидом сидели за одним столом и обменивались шутками, а сейчас виконт обращается к нему, как к преступнику.

- Виконт, - крикнул он. – Вам не кажется, что вы поторопились выдвинуть мне обвинения? Я лишь помог вашей сестре, попавшей в затруднительную ситуацию.  Можете поинтересоваться у виконтессы сами…

Он не успел договорить. Вельможа пришпорил лошадь, одним прыжком очутился рядом и хлестнул его по лицу. Тут же вооруженные молодчики кинулись на оторопевшего Грэма и повалили его на землю.

- Молчи, негодяй! – вскричал виконт. - Тебя ждёт заслуженное наказание за твои злодеяния!

- Леонид! – раздался звенящий негодованием голос Лидии. – Что здесь происходит?

Виконт умолк и как был верхом развернулся к сестре. Бледная от испуга, она стояла на пороге дома старосты, вцепившись пальцами в деревянный откос. Шум во дворе разбудил её и всё это время она наблюдала за происходящим из-за приоткрытой двери. Но увидев, как слуги брата избивают её возлюбленного, она не выдержала и выскочила на порог.

- О, милая сестрица! - воскликнул виконт, поспешно спрыгивая с лошади и приближаясь к Лидии. – Как я рад, что вы невредимы! Теперь вы в безопасности. Преступник схвачен, и понесёт наказание.

- Позвольте заметить, любезный брат, что вы не очень-то торопились прийти мне на помощь, - дерзко ответила Лидия. – Но как вы ведете себя! К чему такая жестокость? Сэр Грэмуальд ни в чём не виноват! Велите отпустить его! 

Ничего не ответив, Леонид втолкнул её внутрь дома, вошёл следом и прикрыл дверь. 

- Я веду себя так, как он того заслуживает, - сказал он, приблизившись. - Вам тоже не стоит забываться! Вы обесчестили наш род своим опрометчивым поступком!

- Я?! - возмутилась Лидия. - Обесчестила? Что вы имеете в виду?

- Не притворяйтесь, что не понимаете! Вы провели ночь с мужчиной, покрыв себя несмываемым позором.

Лидия побагровела от злости и стыда. Она предполагала, что объяснения с родственниками будут не особо приятными, но ей и в голову не пришло, что её обвинят в утрате девичьей чести. 

-Да как вы смеете! - воскликнула она, намереваясь защищаться от несправедливых слов, но  брат больно ухватил её за локоть.

- Не усугубляйте своё положение! - прошипел он ей в ухо. - Помните, что вокруг - презренная чернь, и она с удовольствием разнесет историю вашего падения по всей округе. Потрудитесь хотя бы сейчас вести себя прилично. 

Оторопевшая Лидия едва ли не впервые в жизни не нашлась, что ответить, и безропотно подчинилась, когда Леонид вывел её во двор. Ей показалось, что взгляды столпившихся там людей обжигают её, а на их лицах читается глумливая насмешка. Спектакль, устроенный Леонидом во дворе старосты, запомнится им надолго, и скоро слухи один другого причудливее и неприличнее расползутся подобно змеям в разные стороны. Неужели нельзя было устроить всё по-тихому, подумалось ей, но времени развить мысль ей не дали. Один из вассалов виконта уж вывел из хлева Лебедя, взнуздал и подвёл к виконтессе, жестом предлагая ей сесть в седло. Люди Леонида никогда не отличались разговорчивостью, излишне словоохотливые на службе у него не задерживались.  Решив, что никому не доставит удовольствия от созерцания своих страданий, Лидия поджала губы и подчинилась завуалированному приказу.