Тайны Леонвильского замка

глава 9

Леонвильский замок, куда везли связанного Грэма, был излюбленной резиденцией древнего графского рода. Его построили в те благословенные времена, когда  эпоха кровопролитных междоусобных войн между феодалами завершилась, а Король Якоб III сильной рукой объединил разрозненные северные земли королевства, и внутри страны наступил долгожданный мир. Времена нашествия варваров с юго-востока тоже давно миновали. Королевство процветало под властью династии Регулусов, и жителям поместья больше не требовалась защита толстых стен, способных выдержать долгую осаду. И хотя в облике замка еще сохранялись черты грозной цитадели, высокие шпили, зубчатые башни, стрельчатые окна, балконы и крытые галереи, служили для украшения, а не для обороны. Лишь единственная уцелевшая от старой постройки башня в западном крыле замка  напоминала своим мрачным видом о том, что когда-то на этом месте стояла неприступная крепость.

Отец нынешнего графа Леонвильского слыл эстетом и покровителем искусств. Он любил окружать себя красивыми вещами, оставив в наследство потомкам прекрасные коллекции резной мебели из редких пород дерева, картин, гобеленов и фарфоровых ваз. Его сын Стефан Леонвильский со временем продолжил семейные традиции, украсив сад, и без того считавшийся одним из лучших в королевстве, изваяниями искуснейших мастеров королевства, и пополнив библиотеку замка несколькими бесценными фолиантами. При этом  сполна насладиться созерцанием могли не только гости замка. Построенный из светло-серого, почти белого камня на небольшой возвышенности Леонвиль хорошо просматривался со всех концов Тирвенской долины. Окруженный изумрудными волнами вечнозеленого леса вперемешку с янтарем и рубинами листопадных деревьев сейчас, в лучах утреннего солнца, он казался золотым небесным чертогом, обиталищем светлых душ, преддверием райского сада. Таким он казался для издалека для жителей долины, но не для Грэма.  

В других обстоятельствах он с удовольствием бы вернулся в замок. Но сейчас, трясясь поперёк чужого седла со связанными руками, страдая от побоев, он лишь посылал мысленные проклятия  Леониду и ругал себя за непредусмотрительность. Что стоило ему уйти прочь из Дорна сразу после ночного приключения на мельнице? А ещё лучше было бы сразу скрыться от виконтессы в лесу, как только она появилась на его пути. Ничего бы с ней не случилось. Подумаешь, поплутала бы по лесу. Зато он был бы сейчас свободен.  От горьких мыслей Грэм только в бессильной ярости сжимал стянутые верёвкой кулаки.

Лидия скакала неподалёку в окружении людей Леонида и с досадой кусала губы. В её сердце бушевала буря.  Она старалась не смотреть на пленника в окровавленной рубашке, при взгляде на которого её  охватывал такой жгучий стыд за собственное легкомыслие, что она старалась упрятать обличающий голос совести как можно дальше.

Её грёзы о любви, взлелеянные необузданным девичьим воображением, снова рушились одна за другой. Как она и хотела, их с Грэмом, наконец, возвращали в замок. Но не так она представляла их обратный путь. Зачем братья собрали целый отряд, вооружённый, словно для ловли бандитов, а не поиска парочки сбежавших влюблённых? Лидия не могла объяснить необычайную грубость Леонида по отношению к своему возлюбленному.  С человеком равным ему по древности рода брат обошёлся, как с каким-то беглым каторжником, в нарушение всех обычаев чести и гостеприимства. Девушка была вне себя от злости и недоумения.

Но ещё больше горели стыдом её щеки от несправедливых обвинений, прозвучавших из уст старшего брата. Она ночевала в ужасном месте, наполненном  чужими запахами и странными звуками. Она спала, не раздеваясь, на жёсткой постели, от которой у неё ломило всё тело. С утра у неё во рту не было ни крошки. Сейчас она с удовольствием съела бы даже кусок того отвратительного крестьянского хлеба.  А Леонид не только не проявил ни капли сочувствия, но даже не пытался надеть маску обычной отстранённой вежливости. Впрочем, он никогда и не питал к ней теплых братских чувств, мучительно ревнуя к отцу её, дочь от второй жены. Но если раньше Лидию касались лишь отголоски хорошо скрываемой неприязни, то теперь, казалось, он считал  больше не нужным притворяться. Но кинуть ей в лицо обвинение в  потере девичьей чести - это было слишком низко. Она понимала, что ночь вдали от дома в обществе мужчины даёт веские основания для подобных подозрений. Но ведь она даже не знала, что Грэм вернулся из своего ночного похода, и всю эту ужасную ночь провела одна. Но что заставило братьев ждать до утра, чтобы лишь на рассвете выслать погоню, заставив её так страдать? Лидия не понимала.

Высмотрев среди чёрно-зелёных спин стройную фигуру младшего из сыновей старого графа, виконтесса подъехала к нему поближе и окликнула его:

- Марк! Нам нужно поговорить!

- О чём? - откликнулся тот, едва повернув свою красивую голову в зеленом берете с развевающимися на ветру черными перьями. Лидия сжала зубы от желания сдернуть этот проклятый берет под копыта лошадей за такой отстранённый вид брата, будто ничего не происходило, и они совершали увеселительную прогулку.  Но она решила не отступать. 

- Почему вы не приехали вчера? 

В ответ юноша лишь неопределённо пожал плечами.

- Но ведь ты рассказал  всё отцу, как мы и договаривались? – продолжала допытываться Лидия.

- Я не успел.., - произнёс Марк странным голосом, но он ехал так, что Лидия не видела его лица в этот момент. 

- Не успел?! Объясни, что случилось в замке? 

- Тревогу подняла тётушка Эмилия. Она первая сказала Леониду, что тебя нигде нет.

- И что сделал Леонид?

- Велел обыскать замок и твою комнату.

- И всё?!  А потом?

- А потом пришёл гонец из деревни и сказал, где тебя искать. 

- Но почему же вы ждали так долго?

- Спроси об этом у Леонида.