Тайны Леонвильского замка

Глава 10

Отряд всадников въехал в распахнутые ворота замка, сопровождаемый пронзительным пением горна, бряцанием оружия и звоном подков по каменным плитам просторного внутреннего двора. Вокруг прибывших тут же столпилась взбудораженная челядь. Домашняя прислуга, толкаясь, выглядывала в окна, дворовые слуги бросали свои дела  и спешили поглядеть, что стало очередной причиной суматохи, которая, казалось, в последние дни стала обычным делом в замке.

Когда ворота с лязгом закрылись за последним солдатом, Грэма стащили с седла, и он едва не упал, встав на затёкшие ноги. Оглядевшись, он увидел сочувствие на лицах некоторых слуг, среди которых он заметил русые вихры мальчишки-камердинера, который явно огорчился бедсвтеннму положению доброго господина, гостившего в замке. Но чем эти люди могли помочь ему? Взгляд Грэма бегал по толпе, высматривая фигуру единственного человека, который был способен прекратить это недоразумение. Но старого графа нигде не было видно. Лишь только вдовствующая баронесса в окружении компаньонок спускалась по лестнице навстречу племянникам со скорбным выражением лица.

Грэм видел, как видел, как виконт  помог спешиться своей сестре и, крепко ухватив девушку за руку, подвёл к тетушке. Баронесса, поджав губы, слушала его тихие распоряжения, которые явно не понравились виконтессе. По своему обыкновению Лидия норовисто вскинула голову, устремив яростный взгляд на брата, но промолчала. Леонид, не обращая никакого внимания на её немые протесты, кивнул родственнице, и та повела беглянку в верхние покои.

Поднимаясь по каменной лестнице, Лидия быстро оглянулась на Грэма. Он провожал её тяжёлым взглядом, от которого сердце сжалось от жалости и мучительного стыда. На лице дворянина темнели кровоподтёки, по рубашке расплылись красные пятна. Вцепившись в перила, девушка замерла и закусила губу, чтобы не расплакаться, но подгоняемая теткой, опустила глаза и поспешила наверх.

Отдав сестру под надёжную опеку, Леонид распустил отряд, велев своим людям отправляться обратно в казарму, расположенную в Часовой башне у центральных ворот замка. Под грозными окриками кастеляна слуги неохотно разбрелись и вновь занялись своими повседневными делами. Во дворе остались лишь двое вооружённых стражников, охранявших пленника.

- Леонид! – крикнул ему Грэм. – Я хочу видеть графа Стефана!

- Как смеешь ты возвышать здесь свой голос, собака! – произнёс виконт, приближаясь к пленнику.

- Вы забываетесь, виконт, - сжав зубы, сказал Грэм. – Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал. И я требую, чтобы вы отвели меня к хозяину замка!

- К хозяину замка?! – взъярился виконт, схватив охотника за грудки. – С сегодняшнего дня - я здесь хозяин! – прошипел он, приблизившись к окровавленному лицу Грэма. – И я решаю твою судьбу! Увести его  башню! – крикнул он конвою.

Стражники подхватили упирающегося Грэма и потащили его в сторону западного крыла, где серой глыбой, закрывающей утреннее солнце, возвышалась старая башня, щурясь на людей внизу подслеповатыми бойницами.

- Ты пожалеешь, об этом, Леонид! - крикнул Грэм вслед удаляющемуся виконту. – Клянусь честью, тебе это с рук не сойдёт!

***

Конвоиры втащили пленника внутрь башни и повели куда-то вниз по каменным ступеням. Они оказались в сыром полутёмном подвале, свет в котором скупо давали маленькие зарешеченные окошки, расположенные в ряд в самом верху толстой каменной стены. Навстречу из полумрака выступил человек настолько уродливый, что Грэм невольно вздрогнул: словно демон явился, чтобы утащить его во тьму преисподней. Казалось, что некто взял огромную голову этого обитателя подземелья и смял ее в руках, словно негодный комок глины, а затем насадил поверх совершенно не подходящего по размеру коренастого ширококостного туловища, увенчанного кривым горбом. Сопровождавшие Грэма солдаты не выразили никакого удивления при виде горбуна, а значит знали его, тогда как сам Грэм не встречал его за время своего проживания в замке, хоть много гулял, обследуя самые дальние уголки. Он знал, что в западном крыле располагаются покои виконта, но ни разу там не бывал. Леонид не терпел посторонних на своей территории, и даже членов семьи отвадил от нежелательных визитов. И теперь западное крыло замка открывало пленнику один свой секрет за другим. 

Конвоиры бросили пару фраз горбуну, который в ответ только кивал и мычал, а потом засветил факел, отчего по его страшному лицу запрыгали зловещие тени,  и жестом велел следовать за собой. Они прошли по длинному коридору, вдоль которого виднелись тёмные ниши, забранные толстыми решетками. Сейчас ниши пустовали, но когда-то они явно служили камерами для пленных: кое-где виднелись вмурованные в стену кольца, к которым приковывали цепи. Интересно, каково было Леониду жить в своих покоях, зная, что под ногами скрывается столь мрачное подземелье, один вид которого рождал дрожь при мысли  о несчастных узниках, томившихся в этих застенках. Впрочем для нынешнего пленника подготовили особую камеру, расположенную дальше других и в отличие от остальных закрытую дубовой дверью, обитой железом. Коридор на этом не кончался, а уходил куда-то дальше во тьму. 

Грэм не ожидал, что его упрячут в такое жуткое место, шагая вслед за безмолвным тюремщиком, окончательно осознал безнадёжность своего положения. В гулкой тишине он слышал шарканье его ног и звон ключей у него на поясе. Позади бряцали снаряжением двое вооружённых молодчиков. Со связанными за спиной руками и без оружия нечего было и думать о побеге. Убить его пока не убьют, но изобьют до полусмерти точно. Поэтому Грэм не сопротивлялся, когда его втолкнули в камеру, и весьма удивился, почувствовав, что один из стражников разрезал веревки на запястьях. Сделав это, солдат с силой пихнул пленника в спину так, что тот свалился на пол, быстро отступил назад и закрыл тяжёлую дверь. Лязгнул засов, в замке заскрежетал ключ, послышались удаляющиеся шаги и наступила тишина.