Тайны Леонвильского замка

Глава 16

Отцу Мартину было что поведать узнику подземелья. За последние дни он пережил столько, что даже воспоминания о событиях на старой мельнице померкли.

Вернувшись домой после утренней вылазки на проклятую мельницу, священник, наскоро отобедал и принялся писать отчет епископу о колдуне, который объявился в окрестностях Дорна. Едва он успел запечатать воском свиток с посланием и вручить его посыльному, как за ним явились слуги графа Стефана с приказом немедленно прибыть в замок, чтобы исповедовать и соборовать умирающего вельможу. Отец Мартин удивился, но слуги торопили его, не оставляя времени на расспросы. По их словам, дела у старого графа были совсем плохи. 

Раньше духовным окормлением обитателей замка занимался особый «домашний» священник.  Он служил мессы и исповедовал в небольшой замковой капелле, а ещё совмещал пастырский долг с обязанностями писаря. Но брат Гийом на всю округу славился не столько каллиграфическим почерком, сколько страстной любовью к винным погребам старого графа, что и сгубило его. Однажды он заснул в холодном подвале после обильных возлияний, где подхватил легочную хворь, от которой и умер в горячке пару недель спустя. С тех пор часовня в замке пустовала. Граф Стефан и его сыновья не отличались особой набожностью, им было недосуг заниматься поисками нового капеллана, без которого они прекрасно обходились. Тем самым, правда, рисковали навлечь недовольство нового епископа Феликса, который занял свою должность не так давно и в стремлении упрочить свои позиции проявлял особое рвение к духовному просвещению провинциальной знати.

Все эти мысли пробежали в голове у отца Мартина, пока он занимался сборами. Перед выходом он потрепал вихры рыжего Лори и дал несколько поручений своей экономке по поводу нового воспитанника. Мальчишка всё ещё дичился и отсиживался по углам, вызывая раздражение у старой Мельбы, но спорить с решением приютить маленького голодранца экономка не стала. Спрятав натруженные руки под передником, она лишь неодобрительно покачала головой в накрахмаленном чепце вслед непоседливому священнику.  Шла бы речь о визите к простому крестьянину, она бы никуда его не пустила. В его-то годы уж следовало бы заботиться о собственном здоровье.

 Отец Мартин хотел было взнуздать верного ослика, но оказалось, что из замка для него привели коня, так что пришлось взгромоздиться в седло и отправиться в имение графа верхом. Правда, выигрыш во времени это дало небольшой, так как священник был никудышным наездником. 

По дороге он расспросил слуг, почему исповедовать графа позвали скромного деревенского пастора, а не священника более высокого ранга, как это полагалось для знати. Словоохотливые слуги поведали, что настоятель собора в ближайшем городе, за которым послали ещё вчера, оказался в отъезде. А днём врач сказал, что графу внезапно стало хуже и он может не пережить эту ночь. Виконт вспомнил о священнике из Дорна и решил, что сейчас не до церемоний, сойдёт и он.

Путь в замок утомил старого священника, но он забыл о своих недугах, едва вошёл в покои дышащего на ладан графа. На своём веку пастору  приходилось видеть много умирающих  от страшных ран и отвратительных болезней, но вид этого богатого и знатного человека, умирающего в жутких мучениях, его потряс. Чтение молитв на латыни до и дело прерывалось стонами больного полными невыносимой боли. Отцу Мартину стоило немалых усилий сохранять сосредоточение среди вызывающих дрожь звуков и запахов. Но тем горячее были его молитвы к Всевышнему о прекращении мук, сполна искупающих все грехи старого графа.  

Кроме врача, священника и нескольких слуг в комнате не было никого из родных. Бедная Лидия лежала в прострации в своих покоях. Марк, решившийся навестить отца накануне, едва не упал в обморок при виде больного, и его поскорей увели на свежий воздух. Даже Леонид, закалённый в боях, больше не мог находится рядом с умирающим, слышать его душераздирающие стоны и видеть, как мучается тело, никак не желавшее отпускать дух на свободу.

Граф скончался поздно ночью. Отец Мартин подождал, когда, как врач, в последний раз прощупает запястья покойного, констатируя смерть, и сделает необходимые записи в своих свитках. А затем тихо прошептал ему:

- Кто из нас обратится к виконту?

Врач погладил поросший трёхдневной щетиной подбородок и шепнул, что лично поговорит с его милостью виконтом, на что отец Мартин с облегчением выдохнул. Что ни говори, но после сцены в Дорне пастор побаивался вспыльчивого наследника. 

***

Шурша мантией, доктор Анжелюс вышел из духоты мрачных покоев. Прикрыв тяжёлую дверь, он остановился на пороге и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы немного прийти в себя после одного из самых ужасных дежурств в своей жизни. Слабый отсвет от тлеющих в камине углей едва разгонял царившую в комнате тьму. Врач вздрогнул, когда из сумрака  ему навстречу  выступило искажённое от напряжения лицо Леонида, который на протяжении последних нескольких часов без устали мерял шагами соседнюю комнату.

 - Все? – почти беззвучно прошептали его губы.

Врач только кивнул. Леонид тяжело опустился в кресло, прикрыв лицо рукой. Забыв о приличиях доктор Анжелюс в изнеможении опустился в кресло напротив.

- Он умер, - хриплым голосом произнёс  Леонид.

- Хвала небу, мучения его сиятельства прекратились! Но я кое-что хотел сказать вашей милости, кхм.., -  осторожно произнёс врач . 

- Что? – глухо отозвался Леонид.

– Я не уверен, гхм! но должен заметить, э-э, что никогда не видал столь странной смерти, - наконец выговорил врач и выжидательно уставился на виконта.

- Странной? - переспросил Леонид, но без особого интереса в голосе. - Разве причина не в кишечных коликах, как вы говорили вначале?

- Э-э, да, но видите ли, ваша милость, всё несколько иначе, чем я полагал ранее. И боюсь, что мои подозрения подтвердились,- и врач сделал многозначительную паузу.

- Поясните. 

- Видите ли, либо у вашего отца была редкая, малоизвестная медицине болезнь, либо, что более вероятно..,  - врач осмотрелся по сторонам понизил голос и наклонился поближе к виконту.