Тайны Леонвильского замка

Глава 17

Приготовления к погребению взяли на себя секретарь графа и вдовствующая баронесса Эмилия. Злые языки сразу же заметили, как расцвела вдова, когда волей обстоятельств взяла на себя обязанности хозяйки замка. Множество забот, связанных с приготовлением траурной церемонии, приемом гостей, первые из которых начали прибывать уже на следующий же день, подготовкой к поминальном пиру, совсем не тяготили баронессу, а напротив - наполнили жизненной силой, отчего сутулые плечи расправились, увядшие раньше времени черты преобразились, словно к ней вернулась вторая молодость. Без устали она перемещалась по замку в сопровождении то кастеляна, то экономки, то главного повара, отдавая сотни приказаний и тысячи мелких поручений. 

- Ах, господин Дюк, устроить достойные похороны вельможи едва ли не хлопотнее, чем организовать свадьбу! Горничные едва успевают готовить спальни. Плотникам пришлось установить дополнительные перегородки в каминном зале, чтобы увеличить число комнат для гостей. А повар жалуется, что птичник пустеет с невероятной скоростью, и новую партию каплунов пришлось искать по всем окрестным деревням! - сетовала леди Эмилия секретарю покойного графа, с которым советовалась по всем важным вопросам. 

- Согласен, - кивал старый ворон, шурша бумагам. Расположившись в кабинете графа, он руководил практически всем, что происходило в замке в эти скорбные дни, и не меньше баронессы наслаждался вновь обретенным, пусть и ненадолго, влиянием. 

- Хоть граф и распорядился о скромной церемонии, на все про всё набегает уже не малая сумма! - качал он плешивой головой, проводя скрюченным от артрита пальцем по бесконечным столбикам цифр. 

- О, и не  говорите! Одни только траурные ленты для слуг чего стоят. И свечи! Мы уже израсходовали запас свечей на несколько месяцев вперед. Нельзя ли в часовне их выставить чуть меньше? - вкрадчиво интересовалась Эмилия. 

Вместо ответа секретарь смотрел на неё поверх очков с крохотными круглыми линзами так, что баронессе становилось стыдно за свою мелочность и приземлённость.

 С каждым днём замок всё больше наполнялся людьми. Первыми проводить сюзерена в последний путь поспешили его верные вассалы из числа мелкопоместных дворян разной степени знатности, которые жили на расстоянии от замка, позволяющем успеть к траурной церемонии. По приглашению виконта из Лиенны - провинциального городка, который когда-то полностью принадлежал графской фамилии, но, с течением времени приобретя независимость, лишь платил феодальную ренту - с небольшой свитой прибыли бурмистр, главный судья, главы самых влиятельных городских гильдий, герольды, настоятель городского собора, представители монашеских орденов, певчие, менестрели и другие персоны, чьё присутствие придавало любой многолюдной церемонии пышность и статус. Среди прочих затесались и праздные горожане - любители попировать за чужой счет, несколько торговцев галантерейными товарами и даже парочка пронырливых нищих. Впрочем, вся лишняя публика не имела ни малейшего шанса проникнуть на территорию замка, часовые у ворот которого получили строжайшие указания по поводу того, кого впускать не следует. Единственным, кто не успел добраться вовремя, стал коронёр. Его повозка застряла в канаве, перевернулась, и он с вывихнутой лодыжкой застрял в каком-то придорожном трактире в ожидании помощи из замка.

А вот отцу Мартину  вполне нашлось место среди всей этой суматохи. Он помогал церковным служкам и причетникам, прибывшим изгорода  вместе с настоятелем, разбирать запылившиеся от редкого использования богослужебные книги и готовить облачение к отпеванию. Гроб с телом графа, облачённым в лучшие одежды, уже третий день стоял посреди замковой капеллы, окруженный зажженными свечами и чашами с курящиимся благовониями. К удивлению всех приходящих простится с сюзереном, лицо графа Стефана выглядело спокойным и умиротворенным, словно от радости, что земные страдания для него, наконец, прекратились. Казалось, его не тронула печать смерти, и в этом была заслуга доктора Анжелюса, который, стоя чуть в стороне с удовлетворением наблюдал за реакцией вновь прибывших. 

- Я же говорил вам, госпожа Эмилия, - шептал он баронессе, стоящей рядом в  траурных одеждах, - Я обучался бальзамированию у лучших мастеров и выведал рецепт совершенно уникального состава, которым пользуются лекари  Элихасима, что на востоке.  Он сохраняет свои свойства до пяти дней - невероятный эффект! 

- Ах, - закатывала глаза баронесса, - умоляю, только не стоит посвящать меня в подробности вашей работы!  

Но доктор Анжелюс, пряча довольную улыбку уже представлял себе, как успешный эксперимент с телом графа принесёт ему известность, превзойдя плачевность его же врачебного провала, и обеспечит ему заказы от знати на много лет вперёд. 

Замковая капелла с трудом вместила всех присутствующих, и первом ряду стояли дети графа Леонвильского, но какие разные чувства выражали их бледные лица! Помахивая кадилом, отец Мартин исподволь разглядывал всех троих. На опухшем от слёз лице Лидии застыло невыразимое страдание. Виконтессу впервые за несколько дней выпустили из её покоев. Она едва держалась на ногах от преживаний, но упрямо отталкивала руки своих компаньонок, пытавшихся её поддержать.  Леонид, стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Он был мрачен и сосредоточен. Темные круги вокруг глаз выдавали, что несколько бессонных ночей не прошли для него даром. Марк по-прежнему сохранял щеголеватый вид, но на его лице читалась растерянность. Хмуря красивые брови , он то и дело крутил жемчужину в ухе или перебирал перстни на холёных пальцах. Обеспокоенный взгляд его карих глаз перебегал по лицам присутствующих словно в поисках ответов на мучающие юношу вопросы.

Наконец, долгая служба завершилась. Носильщики подхватили гроб, впереди и позади которого согласно указаниям герольдов выстроилась траурная процессия и медленно двинулась через ворота замка к кладбищу, где находился фамильный склеп графов  Леонвильских. Именно там навеки нашёл свой последний приют неукротимый граф Стефан.