Тайны Леонвильского замка

Глава 18

Такого унижения дочь графа Леонвильского не переживала никогда в жизни. Несколько мгновений назад Лидии казалось, что ничего страшнее обвинения её возлюбленного в убийстве отца не может быть. Теперь же с неё самой словно сорвали одежды, изваляли в грязи и пригвоздили к позорному столбу на потеху жадной до сенсаций толпы. Словно в кошмарном сне перед помутившимся взором виконтессы мелькала вереница лиц, на которых читались  удивление, любопытство, осуждение, злорадство, презрение. О, сколько пищи для злословия получили все сплетники графства от обитателей знатных домов до завсегдатаев захудалых кабаков! За что старший брат  опозорил её перед всеми этими людьми, которые совсем недавно угодливо кланялись дочери хозяина замка, а сейчас, проходя мимо, прятали двусмысленные улыбки и отводили глаза? В поисках ответа на рвущийся из глубины её раненного сердца вопрос, Лидия взглядом нашла в толпе младшего брата. Всё время, пока во дворе замка одна за другой разворачивались эти немыслимые сцены, Марк сохранял необъяснимое молчание. Ни слова, ни жеста, в защиту младшей сестры. И сейчас, заметив обращённое к нему с мольбой лицо Лидии, юноша поспешно отвернулся и скрылся за чужими спинами.

Дождь усиливался, подгоняя к выходу самых праздных обитателей замка и гостей, которые медлили во дворе в ожидании ещё какой-нибудь пикантной подробности, которую можно унести с собой и долго смаковать в беседах длинными осенними вечерами. Вдовствующая баронесса Эмилия, которая старалась не упускать строптивую племянницу из вида на протяжении всей траурной церемонии, нарочно не торопилась увести Лидию со двора. Холодные капли падали с неба всё чаще, но она хотела, чтобы дерзкая девица до конца прочувствовала всю глубину и последствия своего падения. Замысел более чем удался. Окаменевшая от боли виконтесса не замечала, дождь ли бежит по её щекам или слёзы.

Когда внутренний двор окончательно опустел, из прострации Лидию вывели прикосновения ненавистных тюремщиц. Лия и Габриэлла с двух сторон подхватили её за руки, намереваясь увести в комнаты. По привычке она попыталась вырваться, но неосторожным движением толкнула стоявшую чуть впереди баронессу. Тётушка обернулась и посмотрела на племянницу с любопытством коллекционера, пришпилившего редкую бабочку. Глупое насекомое ещё трепещет и машет крыльями, пытаясь взлететь, но каждое её движение лишь приближает гибель. Лидия съёжилась под презрительным взором родственницы и опустила глаза. Ещё миг, и её гордый дух не выдержал бы и сломался под тяжестью навалившегося на неё отчаяния. Но тут само провидение указало человека, который единственный мог, если не спасти, то облегчить её страдания. По противоположной стороне крытой каменной галереи, опоясывающей внутренний двор, торопливо семенил  отец Мартин, направляясь ко входу в замковую капеллу. В руках он нес целую охапку какой-то церковной утвари. С трудом открыв скрипнувшую дубовую дверь, священник скрылся внутри.

Из последних сил виконтесса выпрямила плечи и, постаравшись придать голосу твёрдость, произнесла:

- Позвольте мне пройти в храм. Я хочу ещё раз помолиться за упокой души моего отца.

Баронесса Эмилия вздрогнула и с негодующе посмотрела на племянницу. Она бы с удовольствием надавала пощёчин этому падшему созданию, осмелившемуся вновь бросить вызов. Но заметив сочувствие на лицах своих мягкосердечных компаньонок, она поняла, что отказ в столь благочестивой просьбе нанесёт урон тщательно оберегаемой репутации доброй христианки. Следовало переодеться и дать ещё несколько распоряжений относительно поминального обеда, но баронесса не рискнула оставлять Лидию на попечение одних лишь компаньонок.

- Помолимся вместе, - поджав губы, выдавила она.

Под сводами капеллы было сумрачно и тихо. Лишь едва слышно потрескивали оплывающие свечи, которые одну за другой гасили двое совсем юных служек, облаченных в белые стихари. Они перемещались между многочисленными подсвечниками совсем бесшумно, словно ангелы, которые на время сложили крылья.   

В нише справа от алтаря стояла статуя Девы Марии, выполненная в человеческий рост из нежно-розового мрамора. В детстве её печальный лик напоминал  Лидии едва сохранившийся в памяти образ рано умершей  матери. Девочкой она часто прибегала сюда, чтобы поведать свои обиды или повиниться в шалостях перед всепрощающим взором Богоматери. И в этот самый скорбный час в своей жизни Лидия упала на колени перед своей небесной заступницей, но мятущийся разум не давал сосредоточиться на словах молитвы. Прижавшись пылающим лбом к прохладному мрамору подножия статуи, она шептала только одно: «Дева Мария, помоги! Пресвятая матерь, заступись!», и украдкой кидала отчаянные взгляды по сторонам. Позади, грузно присев на край скамьи, хлюпала носом  Габриэлла, преисполнившись жалости к несчастной заблудшей сироте. Эмилия и Лия сосредоточенно перебирали чётки на соседнем ряду. Поэтому никто не успел помешать, когда Лидия внезапно вскочила и кинулась в ноги к священнику, который только что вышел из двери ризницы.

- Я хочу исповедаться, святой отец! – на грани истерики воскликнула виконтесса, протянув к нему руки.

Отец Мартин едва держался на ногах от усталости. Но увидев полные слёз девичьи глаза и коршуном взвившуюся  со скамьи леди Эмилию, священник со вздохом согласился. Он мягко обхватил девушку за плечи, помогая подняться, и, не обращая внимания на молчаливое негодование вдовы, скрылся с виконтессой в исповедальне.

С трудом дождавшись окончания положенных молитв, Лидия приникла лицом к зарешёченному окошку в перегородке между ней и священником и зашептала:

- Я не виновна, святой отец! Я невиновна! Они смеют обвинять меня, а сами не знают и не понимают ничего! Ничего! Почему мне никто не верит?!

- Успокойтесь, дитя моё. Я верю вам. Расскажите обо всём по порядку.