Тайны Ликвелда

Глава 9 Озеро Хат

Барье, почувствовав себя прирожденным газетчиком, отложил встречу с журналисткой на пару дней, якобы для того, чтобы внести «некото'рые п'равки». О том, что Грейс все равно будет перечитывать, подгонять под формат издательства, а самое главное - доводить до ума его статью, вплоть до практически полного исправления, она предусмотрительно промолчала, побоявшись обидеть уязвленную творческую натуру. Самой ей было абсолютно наплевать на тот бред, который прочтут читатели их газеты, но Билли абы что не устроит. А оттягивая передачу материалов, Барье отдалил день ее увольнения. Странно, но Грейс это не больно-то и расстраивало.

Она наконец смогла признаться себе в том, что не готова уехать из Ликвелда и навсегда расстаться с Ирнестом. Снова и снова прокручивала в голове момент их единения. В какой-то момент губы мистера Фостера почти коснулись ее кожи, но отчего-то он медлил. До того, как Барье и отец Лемюэль вторглись в их спонтанное свидания, у мужчины был шанс ее поцеловать. Но он им не воспользовался. Грейс ждала, что он захочет поговорить с ней вечером, как-то объясниться, но этого не произошло. Она ждала весь следующий день, частенько поглядывала в окно и спускалась лишь в столовую. Однако Ирнест не объявлялся.

На третий день меланхолия переросла в раздражение. В конце концов Грейс не просила запирать ее в темном, сыром подвале с красавчиком бизнесменом и не просила спаивать ее, а о поцелуе… она попросила лишь под воздействием паники и половины коллекционной бутылки вина. Сегодня, перед тем как Барье должен был приехать за ней, чтобы забрать в офис Фостера, она почувствовала нестерпимое желание спрятаться ото всех. Если раньше Грейс хотела поговорить с Ирнестом о случившемся, то сегодня она стыдилась за свое развязное поведение и страшилась его осуждения.

Стены гостиничного номера давили со всех четырех сторон. Чтобы собраться с мыслями, она отправилась к озеру Хат, как когда-то ей советовал не по годам мудрый мальчишка. Чтобы добраться до места, где по легенде утонула Абигейл, по пути Грейс пришлось разжиться резиновыми сапогами. Когда она спрашивала дорогу у Ханны, та предупредила ее о грязи и высокой, постоянно мокрой траве. Вообще, за последние дни это была самая длинная фраза администратора «Астреи», обращенная к Грейс. Мистера Донована нигде не было видно, в столовой он не появлялся, отдавая предпочтение принятию пищи в номере. Но его тень всегда безмолвно нависала над хрупкой девушкой, которая до дрожи в коленях боялась увольнения. Ханна была единственной в Ликвелде, с кем можно было поболтать о всякой ерунде. Без этого общения, да еще и под гнетом навалившихся проблем Грейс совсем скисла.

Она упрямо поднимала ноги, преодолевая вязкую грязь, будто каждый сделанный шаг приближал ее к решению любовной дилеммы, и чем сложнее он был, тем больше мрачных мыслей вылетало из головы. Сапоги на два размера больше то и дело норовили соскользнуть с ноги. Зонт на увесистой железной ручке и пакет с обувью, которую она сняла в магазине, Грейс периодически передавала из руки в руку. Всю эту ношу хотелось оставить где-нибудь на камне, а потом забрать на обратном пути, но коварный дождь в любой момент мог перерасти в ливень, как это обычно бывает. Вероятно, летом здешние пейзажи куда больше радуют глаз, но сейчас даже осмотреться не тянет. Золотую листву давно унес ветер, оставив деревьям голые ветви, а серое небо низко нависало над головой. Зато бурьян упорно оставался на месте, ожидая наступления зимы.

Только когда грязевая тропа закончилась, Грейс в полной мере осознала трудности, которые создавала эта трава. Сухие стебли и репейник доходили до пояса, цеплялись за ворс длинного пальто, которое не так давно очистила подлая служанка мистера Фостера. Оказалось, что в комплект к сапогам ей стоило прикупить еще и дождевик. Теперь на встречу к Ирнесту ей вновь придется идти черт знает в каком виде. В какой-то момент Грейс даже задумалась, не свернуть ли ей назад, однако вдали показалось блеклое, серое пятно. Еще десяток шагов убедил ее, что на горизонте маячило то самое озеро. Странное, необъяснимое чутье вело ее вперед. Девушка больше не обращала внимания на бурьян и ямки, которые он скрывал. Вероятно, причиной тому был невидимый ореол тайны, который нависал над этим местом. Мрачные картины трагичной истории обманутой, преданной Абигейл словно оживали здесь. Много лет назад ее ноги ступали по той же дороге.

Грейс остановилась на самом краю крутого берега. К озеру не было полого подхода. Местные жители опасались купаться в прохладных водах даже жарким летним днем, ведь они по сей день боялись, что озлобленный дух Абигейл утащит за ногу каждого, кто нарушит покой ее нерождённого дитя. Вдруг слева зашуршали кусты. Грейс обернулась на звук, но ничего не заметила. Мысли о приведениях возбудили ее воображение. Тишина, которая должна была стать спасительной, на деле оказалось неестественно-оглушительной. Даже капли дождя больше не отрывались с неба и не стучали по темному куполу зонта. Нехорошее предчувствие толкало бежать прочь со всех ног. Все-таки сложно сконцентрироваться на собственных мыслях, когда сердце стучит, словно от быстрого бега. Взгляд снова упал на те кусты, откуда недавно слышался шорох. Рядом возвышалась большая кочка, где вполне мог прятаться человек. А после истории с деревенскими хулиганами Грейс побаивалась местных жителей. Она снова оказалась слишком далеко от ближайших домов. И чем только думала…

Девушка сложила зонт, чтобы он не препятствовал бегу, а его острый наконечник мог послужить оружием. Подозрительный шорох вновь достиг ее ушей, на сей раз он был громче. От кочки ее отделяло не больше восьми шагов. Оставалось одно: резко развернуться и бежать, не оглядываясь, пока есть возможность. И вот, когда Грейс уже была готова бежать, прямо из-за кустов с громким карканьем вылетел большой черный ворон. Он летел прямо на девушку, размашисто хлопая большими крыльями. Странно, но ей показалось, будто кончики перьев на крыльях птицы были рыжими.