Тайны Ликвелда

Глава 14 Путь к сану

На пороге его встретил лающий кашель. Лемюэлю казалось, что, покинув стены больницы, он оставил долгий, изнурительный рабочий день за спиной, но болезни тянулись следом, словно тяжелый подол плаща. Непринужденная улыбка брата раздражала его, а безмятежные лица родителей и вовсе выводили из себя. Накопившаяся усталость вмиг улетучилась. Он скинул ботинки, буквально швырнул их на полку в обувницу, а пиджак не достиг крючка и соскользнул на пол. Плевать.

На кухне, оклеенной зелеными обоями, пропитанной запахом жаренной картошки, уже собралась за небольшим круглым столом вся семья. Никто словно не слышал этого затяжного кашля Эвана, который прикрывал рот кулаком после каждой третьей вилки.

- Доктор Майер сказал, что ты не был у него сегодня, - вместо приветствия буркнул Лемюэль, опустившись на свободный стул с шаткой ножкой.

В комнате повисла тишина. Стрелки настенных часов тикали слишком громко. Эван будто специально оторвал зубами большой кусок хлеба. Пока он жевал, Лемюэль не сводил с него глаз. Отец продолжал нанизывать картошку на вилку как ни в чем не бывало, а мать стыдливо опустила взгляд в тарелку. Человеку, незнакомому с этой семьей, могло показаться, что женщина в заляпанном фартуке огорчена беспечным поведением старшего сына, однако дело обстояло иначе. Назревал очередной скандал, и исход был ясен заранее: в ее сторону полетят упреки сварливого мужа.

- Опять, - процедил он сквозь зубы и схватился за стакан, чтобы промочить горло.

К тому моменту Эван закончил жевать и зашелся новым приступом удушающего кашля. Он сильно походил на постаревшего, но широкоплечего отца с волевым подбородком и суровым взглядом.

- Скважины бурить – это тебе не указкой в буковки тыкать. Времени не было.

Отец одобрительно хмыкнул. Слова ударили не хуже пощечины. Лемюэль ничуть не умалял труда шахтеров. В детстве он каждый вечер смотрел на запачканное сажей лицо отца с сочувствием, в то время как Эван испытывал искреннее восхищение. Младший сын был благодарен отцу за все его силы, оставленные под землей, но сам мечтал о большем. В отличие от своего старшего брата, который во всем походил на отца, начиная от крупного носа и заканчивая привычкой чистить зубы не дольше одной минуты, его собственная внешность напоминала мужскую версию матери семейства. Помимо завораживающих ярко-голубых глаз, от мамы ему достался и мягкий характер.

Много лет назад, когда любимая бабушка начала терять зрение, а у родителей не было денег, чтобы вылечить ее, Лемюэль дал обещание, что когда-нибудь обязательно станет врачом и исцелит ее глаза. Бабушка не дожила до того дня, когда он поступил в университет. Незадолго до смерти она призналась внуку, что гордится им, и эти слова помогли ему противостоять гневу отца. Выслушивая в свой адрес ругань и оскорбления, он всегда помнил, ради чего идет вперед. Его не поддерживала даже родная мать. Лишь брат однажды, застав Лемюэля в момент отчаяния, когда тот уже не мог справляться, признался, что завидует. Он просил его не сдаваться, потому что однажды сможет поставить в пример своим детям их успешного дядю. Правда, после этого откровенного разговора, Эван никогда больше не выказывал своей поддержки, но он всегда пытался остановить отца, когда тот в пылу гнева заходил слишком далеко.

Годы учебы и труда помогли потомственному шахтеру стать врачом. Он зарабатывал не больше, чем отец и брат, однако не спускался каждый божий день под землю с риском никогда больше не увидеть солнечного света. Когда у него наконец все получилось, отец немного успокоился. Конечно, он не упускал возможности упрекнуть младшего сына в безделье (а именно так он думал о работе врачей), однако скандалы больше не сотрясали маленькую кухню каждый вечер. Все шло своим чередом.

Лемюэль порой слишком остро реагировал, когда кто-то из семьи болел. Он примчался с бинтами, когда мама порезала палец, заставлял брата пить сироп, когда у того болело горло. Отец называл траты на лекарства бесполезными, а сына за его рвение - «ненастоящим врачом». Мол, если прописываешь слепым очки, это еще не значит, что ты умеешь лечить. Ему было невдомек, что в университете сыну доводилось даже вскрывать свежие трупы в морге. Больше всего в такие моменты он любил повторять, что сам за всю свою жизнь ни разу не болел, а секрет здоровья кроется в избегании больниц. Конечно, он лукавил. Иногда Лемюэль видел, как отец, держался за грудину и кривил лицо от боли, думая, что никто не видит. Да и красный цвет его лица говорил о повышенном давлении. Только вот уговаривать его на обследование – все равно, что набирать воду решетом. Он бы умер, но не признался в своей неправоте.

Лемюэль изо всех сил старался сохранять спокойствие. Почти каждый день он слышал упреки в этом доме, но редко они звучали от брата. Он сжал в руке свою все еще чистую вилку и вновь заговорил:

- Если это воспаление легких, то…

- Что тогда? – вклинился в разговор отец. – Он здоровый мужик, а не размазня, которого соплей перешибешь.

Пренебрежительный взгляд вонзился в лицо нелюбимого младшего сына. Но невежество отца злило куда сильнее, чем родительский холод, ибо подобная дремучесть была свойственна половине города. Серые камни на кладбище множились с завидной скоростью.

- Это не займет много времени, - заверил Лемюэль, игнорируя тяжелый взгляд отца. - Я проведу тебя без очереди, а потом вернешься в шахту.

Эван сдвинул брови на переносице, прикидывая, как много времени потеряет, если поддастся на уговоры брата. В его глазах зародилось сомнение. За это сомнение Лемюэль уцепился, словно за спасительную веревку.