Тайны Междумирья

Глава 1

Часть 1 Как русалка искала память

«У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём, и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идёт направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит
Русалку в бочку засадили и написали — Огурцы».

Она резко открыла глаза и почувствовала напряжение в затекших мышцах. Глаза, долго не видевшие света, безуспешно пялились в кромешную тьму. Единственным напоминанием о том, что она все еще находится в яви, является шум морских волн.
Раньше она любила плескаться и нырять в реки и озера. Теперь же от воды ее и вовсе тошнило. Мерное покачивание на волнах с каждой секундой все сильнее раздражали, ведь спать она больше не могла. В голову лезли глупые детские песенки, стишки, поговорки и все о море.
«Море волнуется раз». — Ее рука медленно распутывает сбившиеся в один сплошной клок волосы.
«Море волнуется два». — Тугая коса почти закончена.
«Море волнуется три». — За стенами ее тюрьмы раздается оглушающий всплеск.
«Морская фигура на месте замри!»
Еще пара секунд и осознание ситуации приходит к ней.
«Меня больше не укачивает».
Избитые до боли костяшки пальцев не переставали ныть. Она не раз пыталась вырваться, пробить дно или крышку, да толку-то. Мужики добротно заколотили тот и другой путь на свободу. Собравшись с силами и, невзирая на боль, девушка принялась колотить крышку бочки, в которую ее упекли. Выбившись из сил, она притихла. Ногти нещадно сточились под самый корень. Шум волн не прекращался.
«Если я не выйду сейчас, то в прилив меня унесет обратно», — тошнота подкатила к горлу. Она закрыла лицо руками, пытаясь унять приступ паники. Если бы она могла, то давно бы заплакала, да только слезы ее давно кончились. Средь шума волн она расслышала странное шуршание. С каждой секундой оно приближалось все ближе и ближе. Как вдруг яркий солнечный свет озарил ее макушку. Глаза, устремленные вверх, тут же заныли от боли, отчего бусинки слез собрались в уголках глаз. Сквозь пелену девушка не сразу поняла на кого смотрит. А та, что смотрела, сразу поняла, на кого смотрит она.
— Ты молился, вот и возись, — скрипучим голосом произнесла старуха и медленно побрела прочь от бочки.
Девушка высунула голову и наткнулась взглядом на черный комок шерсти. В нем едва проглядывались изумрудные глаза.
— Это Мы есть, конечно, не будем!— прокричал он вслед старухе, — Может, на дне все же есть пара тройка рыб? — совсем тихо произнес он, как будто разговаривал сам с собой, нежели адресовал вопрос девушке.
— Рыбы здесь нет, — ослабшим голосом произнесла она.
Опершись о край бочки, она попыталась вытащить себя из плена. От сильного перевеса на одну сторону неустойчивая бочка резко накренилась, и пленница выпала из нее, набирая в волосы горячий песок.
— Если хочешь жить — вставай, не встанешь — ползи. Яга не любит, когда опаздывают к столу.
Девушка подняла голову и обернулась вслед коту, важно вышагивающему по песку на задних лапах. Его длинный пушистый хвост методично перемещался из стороны в сторону, попутно стирая с песка милые отпечатки его лапок. Как только ей удалось встать на колени и стряхнуть песок с головы, кот скрылся за низенькими кустами начала леса. Песок обжигал не привыкшие к такой температуре босые ступни, заставляя девушку как можно быстрее пересечь линию берега. Влажный мох холодил ноги, а нежный еловый запах наполнял легкие успокаивающей благодатью. За то время, что она провела в тесной бочке, конечности неимоверно болели. Неуклюже передвигаясь и едва поспевая за котом, девушка не разбирала дороги. Ее главной задачей было не потерять из виду говорящего кота.
Ее зрачки расширились от страха при виде открывшейся поляны, на которой стояло нечто. На одной большой трехпалой ноге стояла избушка на курьих ножках. Та самая из детских сказок, которые рассказывают непослушным детям перед сном.
«Кот назвал старуху Ягой! Той самой Ягой!», — девушка обхватила себя за плечи, не допуская легкой панике, перерасти в паническую атаку. Переминаясь с ноги на ногу, она успокаивала себя легкими поглаживаниями по руке и глубоко дышала.
Дверь со скрипом отворилась. Кошачья голова вылезла из темноты и разинула пасть:
— Смотри-ка. — Обратился он вновь не к девушке, — Она дошла САМА! — это самое «САМА» было произнесено так, будто кот и вовсе не ожидал увидеть девушку на пороге пугающего дома. Или же он намекал на нечто иное, что ускользнуло от его взгляда при поспешной попытке вернуться в дом.
Яга что-то бурчала себе под нос, пока расставляла деревянные приборы на столе. Ее совершенно не заботило то, как русалка добралась до них. Главное ей не пришлось тащить девчонку на своем горбу. Она слишком стара и слишком устала от всего этого.
Как только приготовления были окончены, Яга пересекла комнату и удобно расположилась в старой, потрепанной кресло-качалке. Из корзинки достала недовязанный носок на спицах, натянула нить и принялась вязать. Заслышав скрип ступеней, она на секунду остановилась.
— Имя.
— Ефросия, — отозвалась русалка, осматривая небольшую темную комнату.
— Ой мамочки,— раздалось где-то сбоку от стола.
Девушка проследила взглядом и заметила кота, закрывающего уши. Несмотря на обилие шерсти, от ее взгляда не ускользнуло то, как медленно его тело начинает сутулиться, будто в следующую секунду он нырнет под стол и затаит дыхание.
Одним точным движением руки старуха запустила спицу в полет, и та быстро и точно просвистела у кончика носа русалки, окончив свой путь в оконной раме. По инерции девушка сделала шаг назад и приложила руку к сердцу, которое и так быстро колотилось от тяжелейшего подъёма по подвесной лестнице.
— Купава! Купава я! — вскричала девушка в страхе, все теснее прижимаясь спиной к входной двери.
Яга повернулась обратно, достала новую спицу и продолжила свое занятие. Кот откашлялся, привлекая к себе внимание, и жестом подозвал девушку сесть. Так она и сделала. В животе было пусто, но голода она не испытывала. А если бы и испытывала, то побоялась бы притронуться к еде, вспомнив старую сказку. На самом краю стола Купава заметила три странных предмета, хотя с первого взгляда они были совершенно обычными: клубок красных ниток, золотое перо и серебряная спица, на конце которой красовалась жемчужная бусина.
— Не хочешь есть, бери и уходи, — проворчала недовольная Яга, не отрываясь от своего занятия.
Купава посмотрела на Ягу, затем перевела взгляд на кота. Тот лапкой указал на предметы.
— И что мне с ними делать?
В ответ она ничего не услышала. Совсем ничего! Кресло-качалка не скрипела, поленья в очаге не трещали, спицы застряли в носке. Кот тихо положил вещи в корзинку и пододвинул к девушке. Купава осторожно подняла ее и также осторожно приоткрыла дверь.