Тайны отвергнутой жены султана Дракона

Глава 9.

— Фидан-хатун, поручаю тебе ТАЙНОЕ дело, от которого будет зависеть дальнейшая судьба гарема! — султан сделал особое ударение на слове «тайное».

— О! Повелитель, любое Ваше поручение – честь для меня! Требуйте, и я всё исполню! — окрылённая доверием господина, низко поклонилась, готовая выслушать любой приказ.

— Первое, ты должна лично проверить всех молодых девиц. На теле любой из них может появиться метка, но это нужно сделать без шумихи, и не говорить, что ты ищешь именно метку, справишься? — султан задал этот вопрос, словно кинул ей профессиональный вызов. Фидан задумалась на секунду и тут же поняла, что Фирузе со своим длинным языком уже всем разболтала про метку. И сплетни не заставят себя ждать.

Поморщилась, опустила глаза и прошептала:

— Прошу меня простить, повелитель, но Фирузе-хатун сегодня устроила скандал, кричала про метку, и все уже знают о трагедии с госпожой Диларой. Мне жаль, но воду в мешке не удержать, сплетни во дворце распространяются быстрее, чем дела делаются. Подозреваю, что это дело рук самой Фирузе, она мечтает родить вам наследника.

Султан Эчдерхан встал из-за стола и подошёл к испуганной калфе, хотел было её взять за плечи и слегка встряхнуть, чтобы опомнилась. Но вовремя остановился, сейчас любое прикосновение к женщине может создать непоправимые проблемы, его метка в апогее своей активности, и в любой из этих рабынь может обнаружиться нужная магическая сила, уж в этой хитрой хатун её даже с избытком.

— Тогда просто исполни приказ без лишних объяснений, заставь всех пройти в хаммам и проверь, метка может быть…

Он не успел договорить, как Фидан вздрогнула и покраснела:

— А вдруг метка снова появится на госпоже, мне доложили, что Дилару отпаивали от яда, его действие быстротечно, но она не успела его проглотить, лекари хорошо сделали свою работу, день-другой и на ней снова появится метка. Простите, не смею вас учить, но я бы знатно наказала Фирузе, она причинила вред беременной женщине, как только узнала новость, в тот же час помчалась в покои госпожи. Простите, я не уследила, да она мне и не подчиняется, считает себя хасеки, вашей старшей женой.

— Вот как? Женой? Мне словно других дел недостаточно, нужно решать ещё и дела гарема? Сами разобраться не можете?

— Я всего три дня как назначена на должность, но всё сделаю и в хаммам девушек отправлю, каждую проверю. Но как мне проверить Фирузе, она не послушает, — пролепетала Фидан, ликуя, что получила возможность пожаловаться на врагиню.

— Заставить силой! Джейхан-бею уже приказано подготовить старый дворец. Как только всех осмотришь, прикажи девушкам собраться, и ты вместе с ними уезжаешь под управление Беркан-бея! Ни одной наложницы во дворце остаться не должно! С Фирузе-хатун после проверки на общих основаниях, сам Джейхан-бей дела уладит. Ты отвечаешь за переезд гарема головой! За сплетни – языком! — последние слова эхом отозвались где-то в пятках, куда успело сбежать испуганное сердце калфы.

— Слушаюсь, господин! — хатун низко присела, и готова была откланяться. Но повелитель словно вспомнил между прочими делами, ещё одно совсем незначительное, бытовое, но поразительное поручение, от которого у женщины окончательно испортилось настроение:

— Ещё один приказ! Сегодня приготовить к хальвету мою жену Дилару, исполняй! — султану достаточно лишь взглянуть на дверь и смышлёная Фидан снова низко поклонилась, прошептала слова благословения и признательности за доверие и поспешно выбежала.

Стоило двери закрыться, как женщину накрыло! Не может быть! Он так любит свою жену?

Ну не может такого быть, ведь он сам назвал Дилару ведьмой, это подслушал верный лакей. А теперь хальвет?

Повелитель снова объявил отвергнутую принцессу женой и зовёт к себе в покои?
Она точно ведьма!

— Как же мне остаться во дворце? Эта проклятая метка всех с ума сводит, женщины ее готовы калёным железом выжечь, лишь бы она появилась. А эта Фирузе и подавно! Тварь, родила девочку, а ведёт себя, как истинная хасеки господина! Скорее всего, и с Диларой тоже возникнут сложности.

Расстроенная Фидан не спеша бредёт по шикарным коридорам дворца, рассматривая всё, что попадается по пути. Она тут тысячу раз бегала и не замечала. Но как прекрасно это место! Лучшее во всём мире и этот безжалостный господин собрался сослать ее в самый унылый старый дворец?

— Я найду способ остаться, султан еще пожалеет, что пренебрёг мной! Пожалеет! — процедила сквозь зубы. Сама не заметила, как оказалась перед лучшими покоями гарема.

Лакей быстро доложил и Фидан-хатун вошла, готовая пнуть любого, кто хоть что-то сделает не так, как должно!

— Госпожа, я по приказу нашего сиятельного господина, он соскучился по вам и ждёт…

Не успела договорить, как Гульшат, подбежала и зашипела:

— Тише ты, госпожа, недавно уснула, ей плохо, мне скажи приказ!

— Новость-то какая, наш султан простил твою госпожу и снова назвал своей любимой женой. Сегодня ждёт на хальвет. Наряди её до вечера, возьми двух помощниц, наряд выбери самый красивый. Надеюсь, что из-за болезни она не откажется? Как думаешь? — Фидан опомнилась и снова стала собой, говорит сладким шёпотом, как продавец щербета на рынке.

— А какая тебе выгода, от того, что госпожа попадет к султану в покои? — Гульшат тоже не так проста, как кажется, быстро заметила интерес новой калфы.

— Хочу проучить подлую Фирузе, водятся за ней грехи, но почему-то султан её не спешит наказывать. За этот яд, с нас бы уже палками кожу содрали. А ей всё нипочём. — калфа наклонилась и прошептала свои наблюдения ещё тише.

— А ты права! Уж не ведьма ли она. А госпожу Дилару уже который раз пытается выставить клятвопреступницей и шпионкой. Проследить бы за ней, если узнаем о планах этой дерзкой наложницы, спасём госпожу, и сами получим выгоду, уж нигде так много за служение не платят как во дворце, никто не хочет уезжать, а мы останемся при госпоже Диларе.

— Твои слова, да всевышнему в уши, но Гульшат, всё в его руках. Сделай всё лучшим образом, уговори госпожу, ведь стать любимой женой, это лучшая участь. А она беременная, придумай что-нибудь эдакое, запугай, что если не явится, то разжалуют до простой наложницы. Она же иностранка, мало тут чего понимает