Тайны отвергнутой жены султана Дракона

Глава 16

Я раньше любила слово «слишком», если бриллиант, то он должен быть слишком дорогим. Машина слишком крутой, жених слишком богатым, мужественным, красивым, и всё в таком духе.

Папино воспитание, но я же прекрасно знаю цену деньгам, сама умею зарабатывать, и всегда хотела доказать отцу, что я не хуже него разбираюсь в бизнесе, с одной оговоркой.

Я – женщина!

И мне всегда приходилось работать слишком много и слишком хорошо, чтобы доказывать своё право быть кем-то более значимым, чем красивая кукла, богатенькая наследница.

Помню, как на совете директоров морщился один из самых влиятельных партнёров нашей корпорации, когда отец меня представил, как совладелицу, пусть пока мой пакет всего десять процентов, но это огромные деньги. Немыслимые для простого обывателя, и такая же ответственность. Мне казалось, что я справлялась на отлично, правда, очень часто по ночам рыдала в подушку, из-за тонких, изысканных форм унижений от «партнёров», что я папина дочь, красивая и тупая, и что я заучиваю то, что мне вечером пишет специалист, а потом на деловой встрече работаю диктором.

Злее меня на этой планете женщины нет! Я имела всё, и меня умудрялись унизить конкуренты за место в моём же бизнесе. Красный диплом МГУ для этих мужчин пустой звук, и постоянная оговорка: «папа купил».

Почему это всё вспомнилось мне? Почему я как зажатая пружина до сих пор?

Потому что не сдаюсь! Потому что продолжаю бороться! Если отбросить страх, какой накрывал меня удушающей пеленой, после воскрешения в теле Хельги, то в целом ничего же не поменялось.

Я и в этом мире являюсь «бесправным объектом». У которого одна-две функции, вот и всё. И если закрою рот, буду улыбаться, то никто и не заметит разницы. Ясмин это или Хельга!

Никто, кроме меня.

Прекрасный парк всколыхнул воспоминания, все до последнего дня в моём настоящем мире, что-то такое важное случилось в моей жизни, и я помню, как шла на высоченных шпильках по такому же парку, и белоснежный гравий меленький, сверкающий на солнце, ослеплял, что я хотела увидеть? С кем хотела поговорить? С Кемалем? Отцом?

Но ничего, словно вырванный лист из книги обрывается на том моменте, как я вхожу в особняк жениха…

Именно для этого я сейчас вырвалась в сад, мне нужно пройтись, подышать и подумать. В душной комнате мысли в голову не идут.

Надежда на возвращение в свою реальность растаяла, вчера я почувствовала внезапный прилив нежности к малышу, это неповторимое ощущение. Любая нормальная женщина, хочет стать матерью, и я не исключение. Ребёнок привязал меня к этому миру, к этому телу, и к султану.

Метка – пустой звук, отговорка, была и пропала, ничего не привязывает людей друг к другу, как совместные дети!

Такие узы разорвать может только самый бессердечный человек. И я такого знаю, и он, кажется, и не человек вовсе.

Думать! Думать! Кажется, что ещё не всё потеряно, пусть я не вернусь домой, и пусть я не Хельга, и пусть у меня нет метки, но по местным законам, если родится сын, я в любом случае навсегда хасеки. И это шанс не сгинуть в забвение, не превратиться в тень, какую-то забытую суррогатную мать наследника. А если у новой женщины появится метка…

— Госпожа, о чём задумались? Может, вам плохо? Воды? Присесть? — Гульшат заметила, что я слишком напряжённо смотрю себе под ноги и молчу.

— Нет, ничего не хочу. Просто думаю.

— О чем? Может, мы вам поможем вспомнить? — прошептала Айна и решила взять меня под руку, боятся, что я упаду.

— Про метку, знаете, вот если рассуждать логически, то метка верности, она же как-то по закону или по какой-то объективной причине возникает? — меня понесло в философию. Но девушки правильно поняли, что я хочу понять.

— Да, я слышала от нашей старой калфы, той, что сидит на одном месте и спит всё время. Но она много знает. Так вот, она как-то нам рассказывала историю отца нашего повелителя. У его возлюбленной возникла метка, а у него нет. Он решил, что это знак, и гарем можно не упразднять, любил женщин, — Гульшат закатила глаза и скривила свою типичную гримасу пренебрежения.

— Продолжай!

— Его избранная с меткой родила наследника, а султан развлекался в опочивальне с наложницей, — Гульшат перешла на шёпот, за такие речи тут и побить могут. — Госпожа родила мальчика, а когда узнала, что муж ей изменяет, умерла. Ребёнка едва спасли. Метка верности даёт силу, очень большую силу, но если эту связь разорвать, то кара неминуемо постигнет.

— Тебе не кажется странным, что это не справедливо, он гулял, а она умерла? — меня этот вопрос почему-то насторожил, а не спал ли султан с кем попало, в ночь, когда Дилара умирала? Но я такую догадку оставила при себе.

В наши рассуждения вмешалась Айна и, как всегда, дала дельный ответ, ну мне так показалось, потому что иного варианта придумать невозможно:

— В этом мире погибает тот, кто слабее. А в паре это непреложный закон. Жена после родов ослаблена, муж должен был поделиться с ней силой, а он развлекался с наложницей. Я тоже слышала эту историю, он после смерти нашёл у себя метку затылке под волосами. Наш султан не такой. Он держит обет воздержания, ни одна из наложниц не переступала порог его спальни. Ни одна кроме вас, госпожа.

В этот момент я остановилась и замерла, глядя на моих верных служанок. Он хранит мне верность, даже думая, что я, ну хорошо, не я, а Хельга его предала, потому и погибла?

Встряхиваю головой, чтобы отогнать эти мысли. И вдруг почувствовала нестерпимое желание прижаться к нему, спрятаться от своих страхов в объятиях султана.

В этот волнительный момент, неожиданно из беседки навстречу нам вышел высокий, очень приятный на вид мужчина. Я даже не сообразила, что происходит. Айна закрыла меня собой, Гульшат опустила покрывало, и я перестала что-либо видеть.