Тайны Темного Двора

Глава 2

Я снова пила в одиночестве.

Не пустила Шорна, прогнала служанок, выставила всех призраков (даже бабушку). Сегодня мне требовалось побыть одной. Совершенно одной.

Магия, что жила во мне, требовала жертв и крови. Ей нужны были тёмные чувства и эмоции: страх, ненависть, ужас. Тьма жила этим. Это её питало и позволяло мне удерживать призрачный контроль над силой, которая, если вырвется, уничтожит добрую половину мира.

Поэтому я и напивалась. Укуривалась. Истощала себя. Так я не слышу её зова, не иду у неё на поводу. Однако, заглушая магию днём, я даю ей волю ночью. И тогда страдают все, кто, по её мнению, заслуживают наказания.

Ненавижу себя за это.

Однако, за что спасибо, так это за полное восстановление после пропускания магии через себя. С прошлой ночи у меня и только шрам и остался. Ни следа слабости.

Однако... Этот голос, зовущий за собой в пучину безумия, призывающий отомстить отцу за вечно отравленные вина. За то, что я не могу пить и есть нормально. За то, что яда в моём организме больше, чем в характере.

Матери – за то, что она ненавидела меня с самого рождения.

Сестрам... За отношение.

Новый глоток обжигающего глотку спирта.

Новая затяжка.

Тишина.

Я больше не слышу зова магии. Никаких посторонних звуков. Только чистый кайф, наполняющий всё моё существо. В такие моменты я чувствую себя человеком. Обыкновенным человеком, родовитой аристократкой, Таурон его раздери, без зова и давления живой магии! Не излюбленным кошмаром всех придворных.

Какой я и была до восьми лет.

Когда мне было десять, мать сказала, что ненавидит мою сущность. Меня. Мою магию и наследство. То, что дано мне от рождения.

— Что со мной не так? — спросила, глядя на светлый облик матери. Она стояла на балконе, наблюдая за садом, в котором расцвели кусты розовых цветов. Мне нравилось бегать среди них. — Мам, люди сторонятся меня. Почему?

Я долго ждала ответа.

И лучше бы его не было.

Она повернулась. Лёд в её глазах и холод в голосе навсегда запомнились:

— Ты – тёмная. Таких, как ты, никто не любит. Тебя никогда не примут в обществе, все будут только ненавидеть тебя. — Жёстко, будто пощёчину влепила, сказала она. — Я ненавижу тебя за то, какой ты родилась.

Пощёчина или даже кинжал в сердце были бы милосерднее таких слов.

Боль, что я испытала в тот переломный момент, словами не выразить. Она не подойдёт ни под одно определение. После этого я потеряла всякий вкус к жизни. Надо мной смеялись, называли отродьем Тьмы, чудовищем, со мной никто не хотел играть. Все меня ненавидели, как и сказала мать.

Закрывшись в себе, я отреклась от общества, хотя оно отбросило меня ещё раньше. Книги и знания, хранящиеся в них, стали для меня подарком судьбы. Тренируясь в тайне ото всех, я овладела магией на небывалом уровне. А потом я открыла для себя фехтование. Оно давалось мне невероятно легко – многие движения были схожими с пассами для сложных арканов и щитов. И едва я в совершенстве освоила навык владения мечом, Долориэль признала меня. Это вызвало шок у всех, ведь меня считали полу сдохшей скрягой, которая и дверь-то сама открыть не в состоянии.

Меня никто ничему не учил, я всего добивалась сама. Всегда. Иногда я даже скрывала это. Учитывая, что мне, как наследнице престола, было необходимо соответствующее образование, возможности получить его у меня не было. Отец и мать отказывались нанимать учителей, надеясь, что я сдохну раньше. Время шло, родители стали считать меня непроходимой тупицей и начали обучать Лину всему нужному. То, что я схватывала слёту, что для меня не требовалось разжёвывать и объяснять на пальцах, сестра понимала раза с десятого. И то, если понимала вообще. Их мнение изменилось, и вновь главной претенденткой на престол стала я.

Однако радости никакой испытать не приходилось. В глазах родителей я была туповатой выскочкой, в глазах сестёр – слишком опасным магом, а в глазах остальных – эталон греха.

Наглая, бесцеремонная, язвительная и чаще всего нетрезвая, я считалась истинной наследницей тёмной крови.

— А вот эта явно была лишней! — Строго высказала бабушка.

Я лежала посреди спальни, с закрытыми глазами и обнимая бутыль.

Перед глазами стояли розы. Прекрасные розовые розы, среди кустов которых я так любила бегать в детстве.

Я чувствовала, как меня подняли. Как бережно уложили на кровать и укрыли одеялом. Как чьи-то губы коснулись лба.

***

Преимущество тёмной крови – никакого похмелья.

Еще одно – чтобы напиться, необязательно вставать с кровати. Материализовав очередную бутылку в руке, глотнула какого-то вина. Похоже на горное, но это не точно.

Поднималась с трудом, спускалась к завтраку – чуть ли не в бешенстве. Опять давиться едой в присутствии родных и придворных.

Как и ожидалось, на завтрак собралась вся семья.

— Тебя не было видно вчера весь день, Дориана, — укорила мать. — Тебе нездоровилось?

Какое сочувствие в голосе, вы только послушайте!

— Нет, я бухала. А тебе бы не мешало отрепетировать сочувствие и участие. Отвратительная игра, сплошная фальшь, — выплюнула, закинув ноги н стол. Затянувшись, выпустила струю дыма в резной потолок.

— Дориана! — Воскликнул отец. — Убери ноги со стола!

— Приличия, как и вежливость, всего лишь лживая маска, скрывающая правду. — Философски произнесла я. — Эй, несите уже еду! Я голодна.

Сегодня с нами сидел и Шорн-старший, и лорд Аурман – глава Тайной Канцелярии. Они лишь неодобрительно поджали губы, услышав мои реплики. Отец багровел. Мать махала веером так, будто хотела ураган вызвать. Сестренки сидели тише воды, ниже травы.