Тайны Варангии. Последняя Битва

Глава 1

Пролог

Тьма была повсюду: она, как и холод, объяла лежащее на каменном полу тело. Холодная, тягучая вода медленно прибывала, сперва поглощая пальцы, затем руки, ноги. Силы оставили ее, и казалось, больше они никогда не вернутся. Вода поднималась; не было ни звуков, ни дуновения ветра — лишь давящая тишина. Слеза медленно скатилась по щеке, оставив за собой мокрую дорожку. Это была последняя искра жизни, которая уходила, погружая тело глубже в воду.

Надежда, когда-то теплившаяся в этом сердце, теперь погасла, и ничто не могло ее вернуть. Закончилось… Все закончилось. Вода поднималась все выше и уже достигла щек. Тело становилось невесомее. Отчаяние давило сильнее — нет, оно вдавливало, торопясь погрузить тело полностью под воду, туда, где не было ни света, ни воздуха, ничего; где даже собственное тело становилось легким, сливаясь с окружающей жидкостью.

Последний глубокий вздох — и вода полностью накрыла лицо. Открывать глаза не было смысла: света не было ни над водой, ни под ней. Тишину сменила глухая дробь прибывающей воды. В голове промелькнул короткий монолог: «Ты еще можешь спастись, тебе нужно только встать. — Но зачем? Я больше не хочу вставать. Я хочу прекратить бороться, я хочу уйти в небытие». Воздух в легких заканчивался. Тело билось в судорогах. Жизнь уходила… «Пора».

— Вставай! — крик и яркий свет ударили в глаза. Кто-то рывком вытащил ее из воды; вынырнув из холодной глади, она с жадностью хватала воздух.

— Ты должна встать! — голос повторял это и повторял. Руки на ее плечах сжались крепче.

Наконец, разлепив глаза и различив знакомые черты, она сорвавшимся голосом едва выдавила: — Вацлав? — рука потянулась к лицу улыбающегося юноши.

— Неда, — с любовью произнес он. — Встань и иди, и никогда — никогда — не останавливайся. Не жди смерти, что и так идет за человеком по пятам. Иди, чтобы прожить свою счастливую жизнь. Иди ради семьи, ради веры и любви. А я всегда буду идти рядом — как и обещал.

— Но тебя больше нет.

— Я есть и я буду. Ты увидишь меня, когда придет время, но не живи этим ожиданием. Живи полной, счастливой, наполненной любовью жизнью.

— Нет… Позволь мне уйти сейчас. Позволь — с тобой. Я больше не хочу, я больше не могу.

Свет мерк, и образ Вацлава таял, унося последнее тепло.

— Когда-нибудь мы встретимся, сестрица. Не теряй веры. А теперь тебе нужно встать…

Голос эхом прокатился вокруг — и все погасло. Рогнеда вновь осталась в темноте и холоде. Вода не переставала прибывать; и хоть Рогнеда сидела, ей нужно было встать — скорее, пока она снова не оказалась под водой. Она глубоко вздохнула и с силой оттолкнулась, вскочив на ноги…

Стоило ей подняться, как глаза распахнулись. Она проснулась. На удивление, она не лежала — она сидела: в тот миг, когда раскрылись глаза, она поднялась с постели. Ее тело было мокрым, липким и холодным.

— Нужно встать… — прохрипела она, и ее ноги коснулись ледяного мраморного пола.

Начало действий

Войска Дамира медленно, но верно освобождали земли княжества Черногорья. С ними были боги, лешие с лесавками, а вскоре, к удивлению дружинников, явились Берегини: они залечивали раны тем, кто еще был жив, помогая сохранить численность войска Дамира. Битва была жестокой: небо заволокло черными тучами, и казалось, наступила ночь. Гром не стихал, а удары молний поражали врагов. Силы людей были на исходе, но им удалось вытеснить всю нечисть из Черногорья. И когда ведьмы отступили, Дамир был ранен, но все, чего он хотел, — скорее вернуться в замок, туда, где без чувств лежала Рогнеда.

— Княже, ты великий воин, — прозвучал мелодичный женский голос. Дамир поднял уставшую голову и встретился взглядом с одной из Берегинь.

Она была стройной и грациозной, как гибкая ива, склоняющаяся над водой; движения — плавны, словно течение Мерелы в тихий час, с грацией русалки, что манит путников к берегам. Кожа бела, как снег, с перламутровым отблеском, мерцающим в полумраке; волосы — каскад черного шелка, переплетенный тростником и кувшинками, венчанный ивовыми листьями с каплями, подобными бриллиантам. Глаза — малахитовые озера с золотыми искрами, таящие мудрость веков и печаль утонувших душ; губы, алые, как ягоды калины, изогнулись в улыбке. «Слишком красива», — подумал Дамир.

— Спасибо, — князь запнулся, не зная, как к ней обратиться, и сухо повторил: — Спасибо. Но без вашей помощи и помощи богов, боюсь, победы бы не было.

— Возможно. Но и без людей многое было бы нам недоступно.

Она медленно подошла и коснулась его раненого плеча. Тепло разлилось по всему телу. Рана зажгла, защипала, но вскоре боль стихла — совсем, и Дамир понял, что снова здоров.

— Самая большая битва еще впереди, князь, — сказала она серьезно, глядя ему в глаза. — Ты должен быть полон сил и жизни: ты нужен своему войску. А теперь ступайте, набирайтесь сил. Мы поможем раненым.

Дамир молча кивнул — сил на разговоры у него больше не было. Хотя раны затянулись, сердце нестерпимо ныло. Он не знал, что с Вацлавом, не знал, что с Рогнедой. Боялся увидеть ее в отчаянии; боялся, что, если Вацлав не выкарабкается, она не выдержит горя. Его когда-то черствое сердце отозвалось далекой, но знакомой болью — болью утраты. Он был ребенком, когда умерла Тамира, но боль от ее ухода на долгие годы отпечаталась в его душе, и он поклялся тогда, что больше не позволит себе испытать подобное. Он и не думал, что ему будет так тяжело от того, что кто-то другой переживает такие муки.

Войско повернуло к замку и медленно двигалось вперед, но Дамир не мог позволить себе промедления. Найдя лошадь среди дружины, он помчался к замку. Огромные черные тучи нависли над ним; в этом было что-то зловещее. Хотя земли эти и были очищены от зла, вокруг царил ужас: трупы людей и упырей были разбросаны по земле, кое-где полыхал огонь, стоял дымный чад, воздух был пропитан смердящей гарью. Въехав во внутренний двор, Дамир спешился и, спрыгнув с коня, ворвался в замок. Его встретили слуги и несколько дружинников.