Тайны Великого леса

Пролог

Я никогда так горячо не молилась богам. Всегда была в своих молитвах искренна, но так сильно помощь еще не была мне нужна. И надеяться больше совершенно не на что.

Мой младший брат - полукровка, ему не повезло. В роковом смысле не повезло.

Его мать - тоже полукровка, но ей повезло с даром: она выглядит как чистейшая кампроу, вести себя со старейшинами научилась и, когда случилось последнее переселение между общинами, приехала к нам и, пусть не сразу, но приглянулась моему отцу. И без одного дня одиннадцать лет назад появился на свет мой младший брат. Его назвали Беффатом, как положено, на второй день после рождения отнесли в храм и боги… не отмерили ему никакого дара, как другим малышам.

Я толком не помню, но отец был в ярости, выставил мать сына из дома и стал ждать. Обычно полукровки, на которых не хватило дара, рано проявляли себя как визы. Бефф - не проявил.

Так бывает иногда. Божественная неудача, вот как это называется. Когда полукровка кампроу приводит в мир детей с людьми, они всегда являются людьми, может чуть больше похожи на нас, чем остальные. А если полукровка рожает от кампроу…

Две трети нашей крови - это не полноценный кампроу, чтобы наделять его даром и недостаточно человек, чтобы имелась бессмертная душа. И милосердно было бы добить брата младенцем, но отец не смог.

История знала буквально пару случаев, когда такой «неудачный» ребенок доживал до зрелости и Бефф в первые несколько лет даже рос как обычный человеченок, но с третьего года стал угасать.

Рос, развивался умственно, а вот телом - хирел. И вот, в ночь с сегодня на завтра - одиннадцатый день его рождения, а в постели тощенький и крошечный мальчик-почти-кампроу, слишком маленький среди нас. Я точно знала: эта ночь или станет последней, или он сможет выжить. Дар провидицы сложно развить до сознательных запросов прогнозов, так мне сказали, а я почти всю жизнь пытаюсь спасти младшенького. Всю себя направила на это, сразу как стала достаточно большой, чтобы отец все объяснил.

Предвидела столько нелепых смертей, которые вечно происходят с такими невезучими как Бефф! Он же тянулся ко мне и побаивался нашего сурового отца. Всегда был где-то рядом, совершенно добровольно. Младшие братья моих приятельниц избегали старших сестер, но у нас все было не так. Мы были в мире друг для друга. Всегда.

Я прибегла к последнему доступному мне средству. Молилась. Всем богам, но больше всего Форту и Морте. Мне было очень нужно, чтобы первый помог, а последняя не обратила на брата никакого внимания!

Боги заметили детскую незамутненную мольбу. Не могли не обратить внимания, так сильно девочка желала помочь другому.

- И что, поможем? - с сомнением протянула Морта, опасливо поглядывая на пацана, - пацан точно не жилец, раз ты его не благословил во время представления.

- Сама там была, я не смог. Пытался, но не вышло, - ощущая сильный зов от сгорбленной у кровати девочки, ответил Форт, - что если эти двое - и есть последний компонент?

- Возможно, - согласилась богиня. - тогда попробуем поискать? Вдруг найдем?

- Попробуем.

Боги осматривали мир за миром среди бесконечного множества миров. Надеялись найти еще одного такого же мальца, которому не повезло и механизмы родного мира оставили его вниманием. Ошибка, исключение из правил. Исправить одну ошибку в этом случае не выйдет, придется сразу две.

Наконец, нашелся подходящий мальчик. Морта никогда не признается вслух, но могли бы сразу в этот мир пойти. Два раза невезучие отражения друг друга уже нашли благодаря межмировому механизму спасения жизнеспособных душ.

На койке тяжело дышал и невидяще смотрел перед собой мальчишка тонкий до прозрачности, без единого волоска на голове. Он знал, что не жилец, буквально, всю жизнь. Нефробластома. Поздно найденная, когда уже были отдаленные метастазы. Первое слово, которое он узнал от мамы - «рак». Папа бесследно исчез сразу после постановки диагноза. Мама его никогда не осуждала, а он, Борис, осуждал. Не ненавидел, просто не понимал. Другие дети в онкоцентре, бывало, благодаря любви и поддержке родителей проходили сложнейшие этапы лечения, несмотря на жуткие боли и мутное сознание, выходили в ремиссию.

И когда мама умерла, продолжил осуждать. Мог и найти в себе силы, чтобы хоть иногда навещать. Но отец не нашел.

С восьми лет Борис справлялся сам. Все знал про магистральные катетеры - намного удобнее обычных, облучение и химиотерапию - с каждым новым сеансом восстанавливаться все тяжелее. А после последней процедуры уже сразу знал, что не сработало. Не будет ремиссии. Туморнефроуретерэктомия не сработала, слишком сильно поражены почки. Самый дальний метастаз уже в мозге. Некоторые врачи считали, что он уже зажился, только шепотом и от него подальше. Но он знал.

Была пара месяцев, когда вроде бы стало заметно лучше, но нет. Вильмс не оставил никаких шансов.

Борис уже даже не тяготился одиночеством, просто ждал, когда тело сдастся. И все закончится. Наконец-то.

- Смотри, какой смиренный, - неожиданно раздался голос в комнате.

Ночью никто и никогда в палату к Боре не ходил, все знали, что он очень чутко спит и не будили.

- И не хватает-то всего пары секунд, чтобы сработал естественный механизм, - согласился другой голос. Поднять голову сил уже не было. - Малец, как насчет новой жизни в новом теле? - поинтересовался второй.

Опять болеть? Опять терпеть боли? Испытывать от окружающих только жалость к себе, когда в моче находится очередная кровь?

- Знаешь, что бывают другие миры?

Годами воображал себе мир без рака. Понимал, что так быть не может, но мечтал. Видимо, сознание напоследок решило устроить затейливую галлюцинацию. Прошлые не были такими осязаемыми, конечно.

- Смотри-ка, почти утратился рассудок, - досадливо цыкнул первый голос, - но какова душа! Сильная! Вдруг правда справится?

С чем еще надо справиться? Он ни с чем не справится. С жизнью, вот, не справился. Умирает в одиночестве и даже этого ему спокойно сделать не дают.