Тайны забытых времён. Принять дар

Глава двенадцатая

Алеста растерянно хлопала глазами, не понимая, почему вдруг дружелюбное поведение хозяйки сменилось на враждебное. Да, Алесту можно назвать ведьмой, — хотя девушка предпочитала «магесса» — но это же не повод бежать, сломя голову. Да и почему проклятая? 

      Не понимая, что делать дальше, Алеста вышла на улицу. Из домов выбегали люди, потревоженные криком Бояны. Никто из них не был настроен дружелюбно, наоборот, мужчины хватали всё, что попадалось под руку, и направлялись в сторону Алесты. Она развернулась, собираясь как можно скорее убраться из деревни. Вот только бежать оказалось некуда. Со всех сторон к Алесте подбирались враждебно настроенные мужчины и женщины, а из-за их спин настороженно выглядывали дети. То и дело из толпы слышались крики: «Ведьма! Сжечь её!». 

      Люди медленно и настороженно подходили всё ближе, оставляя Алесте всё меньше свободного пространства, а она словно оцепенела. Стояла, не шевелясь, лишь скрестив руки и вцепившись ладонями в плечи в бесполезной попытке унять дрожь во всем теле. Видя, что ведьма не так опасна, как они думали, люди осмелели. Выкрики в толпе усилились так, что разобрать отдельные слова в общем шуме стало очень сложно. Алеста всё не двигалась и, казалось, даже не моргала, словно впала в транс. Когда расстояние между ней и толпой можно было измерить вытянутой рукой, Алеста, будто очнувшись ото сна, дёрнулась, выставляя руки перед собой. От ключа на груди исходило яркое сияние. 

      — Стойте! — пытаясь сдержать дрожь в голосе, громко произнесла Алеста. Толпа отпрянула, не зная, что может предпринять ведьма. — Я не хочу вам зла. 

      Со стороны толпы послышалось ироничное хмыканье, словно говорящее: «Так мы тебе и поверили, как же, нашла дураков». А спустя мгновенье послышалось ещё более громкое: «Сжечь ведьму!» — фраза, словно послужившая сигналом для всех остальных. 

      Алеста растерялась, не понимая, что делать и куда бежать. Впрочем, возможность бежать она давно упустила, теперь нет возможности сделать и шага. Толпа наступала со всех сторон. Решив, что терять нечего, Алеста зажмурилась, обращаясь к дремавшей внутри магии. Зачерпнув каплю силы, она, не думая о том, чтобы преобразовать её в заклинание, перенесла энергию к ладоням и открыла глаза, надеясь увидеть пляшущее вокруг кончиков пальцев пламя. Но ничего не произошло. Понимая, что у неё есть всего пара мгновений, Алеста вновь обратилась к магии, пытаясь отрешиться от происходящего вокруг. 

      В какой-то момент все внешние звуки, так мешавшие сосредоточиться, исчезли, словно их никогда не существовала. Тишина. Не нарушаемая даже чужим дыханьем. Алеста открыла глаза. Темнота. Словно кто-то убрал саму возможность видеть. Но это не пугало. Наоборот, в душе Алесты царило неведанное ранее спокойствие. Она сделала шаг вперёд, вернее, ей так показалось. Что-то обожгло кожу на груди. Это казалось странным. Испытывать что-либо, зачем это нужно? Ведь в темноте, в полной тишине безо всяких чувств и ощущений так уютно. Так спокойно. Нет ни печали, ни тревог, ни боли, ни памяти. Да, она забыла, каково это, чувствовать. Жжение не прекращалось. Она поднесла руку к груди. Пальцы коснулись холодной поверхности металла. Странно. Как что-то может жечь, оставаясь при этом холодным? И что это такое? 

      Едва Алесте пришёл в голову этот вопрос, как тьма вокруг наполнилась нестерпимо ярким светом, исходившим из-под ладони. В тот же миг вернулись и зрение, и слух. Крики в толпе не прекратились, но звучали как-то по-другому. Открыв глаза, Алеста заметила, что окружена не только толпой, но и кольцом пламени, которое не позволяло никому приблизиться. Осмотревшись и с трудом удержавшись на ногах, так как голова почему-то очень сильно кружилась, да и во всём теле чувствовалась слабость, Алеста заметила, что у многих на руках и ногах виднелись сильные ожоги. Возможно, они стояли слишком близко, когда появилось огненное кольцо, или же пытались прорваться сквозь него. 

      — Дайте мне пройти, и я никого не трону, — едва слышно, так как голос отказывался слушаться, произнесла Алеста. 

      Люди послушно расступились, образовывая своеобразный коридор до выхода из деревни. На нетвёрдых ногах, стараясь, чтобы никто не заметил, что она едва не падает, Алеста пошла вперёд. Она смотрела лишь себе под ноги, чтобы не встречаться взглядом с озлобленными и напуганными лицами людей. Лишь один раз, когда Алеста обернулась, чтобы убедиться, что крестьяне не следовали за ней, она заметила испуганный, но заинтересованный взгляд маленькой девочки. 

      Дойдя до опушки леса, Алеста упала на траву, понимая, что уже не сдвинется с места. Огненный круг исчез ещё на середине пути, высосав остатки сил. Голова жутко кружилась, иногда Алесте казалось, что она идёт не по ровной дороге, а по постоянно меняющемуся течению реки. Не сосчитать сколько раз по пути она наталкивалась на деревья, не замечая их из-за темноты в глазах. Алеста удивлялась, как вообще добралась до леса, а не осталась где-то посреди поля. Похоже, желание убраться куда подальше оказалось сильнее слабости. Поняв, что лежать с кружащейся головой и закрытыми глазами ещё хуже, чем идти или стоять, Алеста подползла к ближайшему дереву и села, облокотившись на него. 

      Последние лучи заходящего солнца на мгновение осветили опушку и исчезли, оставив после себя лишь сумрак. Алеста сидела, стараясь унять головокружение, занимавшее все её мысли. Однако вскоре они вернулись к произошедшему в деревне. Откуда взялось это огненное кольцо? И что произошло с ней? То состояние или же... место? Когда она не чувствовала и не помнила ничего. Что это было? Очередное проявление силы ключа? Нет. Алеста не могла объяснить почему, но ей казалось, что артефакт тут не при чём. Скорее даже наоборот, именно он вывел её из этого странного состояния. Но тогда что это такое? И как его избежать? Чуть-чуть подумав, Алеста поняла, что это состояние так или иначе связанно с огненным кольцом, а значит, и с её магией. В тот момент она явно не контролировала себя, и, если это повторится, кто знает, к чему приведёт. Уже сейчас из-за неё пострадали люди. И Алеста, несмотря на то, что эти люди хотели её убить, чувствовала себя виноватой перед ними. Она не должна была ранить их. Не должна...

      На этой мысли усталость взяла своё, и Алеста погрузилась в полудрёму, которую сложно было назвать полноценным сном. Она слышала происходящее вокруг, но в то же время словно находилась в плену образов прошедшего дня. 

      Вот она идёт по лесу. В тот же миг со всех сторон появляются люди, окружают её, не давая пройти. Казалось бы, выхода нет, но за один миг что-то неуловимо меняется. И взгляд у неё не загнанного зверя, а хищника, нашедшего добычу. На губах появляется злобная ухмылка, и тут же с ладоней срывается огненный поток, уничтожая всё на своём пути. 

      Вздрогнув от приснившегося, Алеста открыла глаза. В лесу было всё так же темно. Решив, что можно дальше спокойно спать, Алеста улеглась на землю, положив под голову пояс с мешочками и подтянув колени к груди. 

      Впервые за последние дни ей ничего не снилось, и поэтому, проснувшись как обычно на рассвете, Алеста чувствовала небывалый прилив сил. Слабость прошлой ночи исчезла, не оставив даже напоминания. Алеста встала и потянулась, разминая затёкшее за ночь тело. Улыбнувшись первым лучам восходящего солнца, она поняла, что пора снова отправляться в путь. Вот только куда? В деревне она так и не смогла узнать, в какой стороне ближайший город, а возвращаться туда, чтобы спросить, не было ни малейшего желания. 

      Алеста бросила задумчивый взгляд на деревню, оказавшуюся куда ближе, чем ей думалось, возможно, вчера из-за усталости она сильно преувеличила пройдённое расстояние. Но не это насторожило Алесту, нет, что-то другое казалось ей странным. Спустя пару альтов размышлений, она поняла: отсутствие тракта или хотя бы небольшой тропинки, ведущей из деревни в лес или к ближайшему городу, да хоть к тому же полю. Но дорога начиналась у первого дома и заканчивалась, как вспомнила Алеста, у последнего, а за этой незримой границей даже трава не выглядела примятой, словно никто и никогда не выходил за пределы деревни. Но в тоже время вчера она видела детей, играющих в лесу.

      Алеста нахмурилась, всё это казалось неправильным. Прикусив губу, она размышляла, что же здесь произошло, но на ум ничего не приходило. Ей не хватало знаний, и всё, что оставалось, — ничем не обоснованные догадки и предположения. Единственное, что поняла Алеста, — так или иначе произошедшее в деревне связано с магией, возможно, из-за этого местные жители так не любят ведьм. 

      Решив проверить появившуюся догадку, Алеста закрыла глаза, перестраивая зрение, чтобы увидеть нити энергии, окутывающие всё вокруг. Пара мгновений, и перед внутренним взором Алесты предстала завораживающая картина: десятки магических потоков извивались вокруг леса и деревни, образуя узор, создать который не под силу ни одной мастерице. «Вот почему я не чувствую слабости, — вдруг осенило Алесту, — здесь переплетается столько нитей, сколько я ещё не встречала». 

      Не открывая глаз, она перевела взгляд на деревню, над которой подобно куполу возвышалась сеть заклинания, возможно, даже проклятья. Алеста хотела внимательней рассмотреть, какой там узор, но находилась слишком далеко, чтобы увидеть хоть что-то конкретное. Но в одном она убедилась точно: без колдовства здесь не обошлось, но оно слишком древнее и сильное, чтобы она могла хоть что-то с ним сделать. А значит, задерживаться нет смысла. Алеста открыла глаза и несколько раз поморгала, заново привыкая к яркому солнечному свету. Проверив, на месте ли мешочки с ягодами и монетами, она кинула последний взгляд на деревню, название которой так и не узнала. Почему-то она не хотела уходить, так ничего и не сделав. Это было даже странно, если учесть, что ночью её едва не убили. Но стоило Алесте вспомнить взгляд маленькой девочки, единственной, кто смотрел без ненависти, — скорее её лицо выражало страх, смешанный с любопытством и, возможно, восхищением, — как она осознала, почему этот взгляд казался настолько знакомым. Примерно так же давным-давно выглядела она, когда впервые увидела, что могут сотворить обученные маги. Тогда они с матерью и братом отправились в город на ярмарку, связанную с каким-то праздником, возможно, с днём Беремира, а может, и с другим, Алеста уже не помнила. Но что ей запомнилось на всю жизнь — выступление жонглёров и акробатов, способных управлять огнём. То, что они делали, казалось юной Алесте невероятным. Кто-то одним лишь взмахом руки выпускал вверх множество огненных шаров, постоянно меняя их форму, в один момент это могла быть роза, а в следующий — распахнувший пасть дракон; кто-то ходил на высоте нескольких аршинов над землёй и в тоже время развлекал зевак жонглированием огненными шарами. Но больше всего Алесте запомнилась девушка, светловолосая и кареглазая, танцующая в кругу пламени. И огонь следовал за её руками: стоило им подняться над головой девушки, как пламя, словно лепестки скрытого в бутоне цветка, окутывало её, но едва она хоть чуть-чуть отводила ладонь, как цветок раскрывался, являя танцовщицу миру. Именно в момент любования завораживающим танцем Алеста поняла, что когда-нибудь она обязательно повторит его, сколько бы времени ни потребовалось. 

      Алеста мотнула головой, отгоняя воспоминания из детства, но мысль уже устремилась дальше, вновь возвращаясь к семье и дому. Не ошиблась ли она, отправившись на поиски неизвестно чего, бросив родных? Успокоившись и немного придя в себя после случившегося, Алеста начала думать, что поспешила, приняв такое решение. Возможно, сначала стоило бы попытаться узнать, что же всё-таки произошло в деревне, а уж потом, удостоверившись, что никто не пострадал, объясниться с матерью и отправиться на поиски ответов. 

      Алеста заозиралась по сторонам, осенённая внезапно появившейся идеей, как можно пусть и не поговорить с родными, но узнать, всё ли у них в порядке. Надо лишь найти, на чём можно писать. Поначалу в голову пришло взять кусок коры и выцарапать послание на нём, но, прикинув, сколько хочет написать, Алеста поняла, что это не лучший выход. Немного посомневавшись, она оторвала от широкого рукава рубахи кусок ткани примерно до локтя и стала искать, чем можно было бы написать. Костёр накануне она не разводила, поэтому никаких угольков не осталось. Чуть побродив по лесу, Алеста наткнулась на куст красной бузины с недозревшими ягодами. Решив, что их сок вполне способен заменить чернила, Алеста набрала побольше ягод и, освободив один из висевших на поясе мешочков, раздавила их, пытаясь получить сок. Не тратя ни мгновения, Алеста уселась на землю и, взяв первую попавшуюся под руку палочку, принялась медленно, но аккуратно записывать всё, что хотела сказать. Ягодный сок высыхал довольно быстро, поэтому Алесте пришлось ещё пару раз набирать плоды дерева и давить их. Иногда девушка с трудом удерживала себя от того, чтобы съесть хоть одну ягодку, лишь в последний момент вспоминая, что недозрелые плоды красной бузины ядовиты. А отравление — последнее, что ей сейчас нужно. 

      Алеста не знала, сколько времени провозилась с этим посланием, вышедшим неожиданно коротким, но благодаря ему она смогла хоть ненадолго забыть о всё нарастающем голоде. В письме Алеста очень сжато, не вдаваясь в подробности, рассказала, что произошло за последние дни, и сообщила, что возвращаться домой пока что не собирается. И лишь после всего этого поинтересовалась, всё ли хорошо дома, живы ли они. Увы, хоть её брат и был магом, его дар совершенно не подходил для борьбы с нечистью, так как имел ментальную основу, в отличие от стихийной магии самой Алесты. 

      Кое-как свернув послание, Алеста закрыла глаза, вспоминая плетение заклинания вестника, способного передавать небольшие предметы. Зачерпнув побольше силы, чтобы вестнику хватило и на обратную дорогу, Алеста аккуратно, нить за нитью, выстраивала плетение, надеясь, что память её не подводит. Раньше она практически не пользовалась этим заклинаньем и потому сейчас боялась совершить даже малейшую оплошность. Когда Алеста закончила плетение, она назвала имя получателя и место, где тот должен находиться, добавив, что, если послание будет доставлено, следует дождаться ответа и доставить его. 

      Проследив, как вестник растворяется в воздухе, Алеста вздохнула. Теперь оставалось только ждать ответа или же возвращения вестника с её же письмом, ну а пока следовало бы чем-нибудь перекусить и пойти дальше.

      Вестник появился ближе к ночи, когда Алеста сидела у костра, поджаривая на подобии вертела несколько крупных грибов, найденных по дороге. Алеста забрала у вестника маленький холщовый мешочек, явно отличающийся от куска ткани, отправленного утром, и уже собиралась его открыть, когда поняла, что после выполнения приказа вестник не исчез, а так и остался висеть в воздухе, ожидая новых указаний. 

      — Ну и чего тебе? — недоуменно спросила Алеста у лишённого разума создания. — Странно, что ты не исчез, — закрыв глаза, она привычно скользнула на магический уровень зрения и инстинктивно зажмурилась из-за яркого сияния магии вокруг вестника. Понятно, она снова переборщила с количеством энергии и слишком сильно напитала слабое заклинание, поэтому, пока не истратится энергия, исчезнуть вестник не сможет. — Пока ты свободен, понадобишься — позову. 

      После слепящего света магии ночной лес казался ещё более мрачным и тёмным, поэтому Алеста пару альтов привыкала к сменившемуся освещению. Куда делся вестник, она так и не поняла, но хоть перед глазами больше не маячил, уже плюс. Когда Алеста вновь смогла ясно разбирать очертания окружающих предметов, она протянула руку к мешочку, лежащему на земле возле костра. Взяв его в руки, Алеста на мгновение замерла, опасаясь того, что увидит. Хотя то, что ответ пришёл, означало, что её мать жива, иначе бы вестник вернулся быстрее и с отправленным Алестой письмом. Глубоко вздохнув и не позволяя себе снова начать переживать, Алеста раскрыла мешочек и запустила туда ладонь. Пальцы коснулись чего-то прохладного и металлического на ощупь, взяв один из предметов, Алеста вытащила его и в неровном свете костра увидела серебряную монету. Судя по всему, монет внутри было около десятка, но сейчас Алесту волновало не это. Ей хотелось найти хоть какое-нибудь послание помимо нужных, но не говорящих ровным счётом ничего серебряных монет. 

      Проверив несколько раз содержимое мешочка, Алеста наконец-таки нашла небольшой кусочек пергамента, одна сторона которого была исписана множеством слов, разобрать которые не представлялось возможным не только из-за темноты, но и потому, что каждое из них пересекало множество неровных линий, словно автор послания никак не могу определиться, что написать. С трудом и лишь потому, что хорошо знала почерк матери, Алеста разобрала среди написанных слов фразу «Всё хорошо» и в тот же момент окончательно успокоилась. Хоть она и не знала всего предложения, которое писала мать, но была уверена, что это означает, что дома всё в порядке, все живы и невредимы. Задумавшись, Алеста перевернула пергамент другой стороной, на которой красовалась единственная фраза, выведенная чересчур аккуратным почерком, из-за чего Алеста сразу поняла, что мать с трудом сдерживала эмоции, когда писала. «Будь осторожна».