Тайны забытых времён. Принять дар

Глава седьмая

Алеста бежала до тех пор, пока у неё оставались силы, но, споткнувшись то ли о сильно выступающий из земли корень, то ли о низкорастущую ветку, — она даже не разглядела, что это было — упала и не нашла в себе духа подняться. Полежав на земле пару альтов, Алеста, так и не выровняв сбившееся после бега дыхание, села, прислонившись спиной к дереву, растущему достаточно близко, чтобы девушка могла к нему подползти. Оглядевшись по сторонам, Алеста убедилась, что умбра её не преследует, вот только страх перед нечистью, чуть ослабевший от долгой пробежки, уступил место новому: девушка не знала, в какую часть леса забрела и как отсюда выйти к деревне. Но смогла бы она вернуться? Даже если бы знала дорогу? Ведь где-то там, за несколько лиг от этого места, всё ещё хозяйничали умбры. 

      Ещё раз осмотревшись и убедившись, что эта местность ей совершенно незнакома, Алеста подтянула колени к груди, не видя смысла и не находя в себе сил идти дальше. Да и куда идти? Лишь сейчас, когда накал эмоций несколько угас, Алеста почувствовала, насколько устала за этот день, как в груди бешено колотится сердце и болят непривыкшие к таким нагрузкам мышцы ног. Казалось, стоит встать, и она снова упадёт на землю, не сделав и шага. В очередной раз попробовав глубоко вдохнуть, чтобы выровнять так и не пришедшее в норму дыхание, Алеста закашлялась. В горле пересохло. Очень хотелось пить, но она не знала, в какой стороне можно найти хотя бы маленький ручеёк. Алеста обхватила колени руками, заметив, что в некоторых местах рубаха порвана, а на коже появились тонкие царапины, оставленные, видимо, особо длинными и острыми ветками. 

      Она сама не могла понять, как долго просидела так, впав в некое подобие оцепенения, лишь изредка утирая всё продолжающие течь слёзы. Постепенно приходило осознание, что домой она вряд ли вернётся, и от этого на душе становилось всё хуже. Алеста не понимала, как ей выбраться из леса, да и, честно говоря, не слишком этого хотела. Словно в один момент некто отключил все её чувства, оставив в сердце лишь пустоту и безразличие.

      Постепенно приблизился вечер, принеся с собой прохладу. Алеста поёжилась: ей стало холодно в одной, местами порванной, рубашке, но она лишь ближе придвинула колени и нагнула голову, словно пыталась сжаться в комок, сделать вид, будто всё это происходит не с ней, а с кем-то другим. Поднявшийся ещё несколько амитов назад ветер нагнал туч, из-за чего начал накрапывать мелкий дождик. Вскоре он усилился, и изрядно промокшая Алеста всё-таки нашла в себе силы встать и попробовать найти укрытие, чтобы не промокнуть окончательно. Неуверенно она сделала шаг, на что мышцы, уставшие и затёкшие от нескольких амитов неподвижного сидения, отозвались болью. Ойкнув, девушка наклонилась и стала постепенно растирать икры, как ей когда-то советовала делать мать. 

      Немного поблуждав по лесу, Алеста заметила среди деревьев широко раскинутую листву плакучей ивы, которая, пусть и не укрывала полностью от дождя, но могла дать хоть какое-то прикрытие. Ускорившись, на несколько мгновений забыв об усталости и болящих мышцах, Алеста, подвинув спадающие практически до земли тонкие ветви, вошла под крону старого и могучего дерева, призванного послужить ей укрытием на ночь. «Хоть что-то хорошее за этот день», — тихо прошептала она себе под нос и, заметив, что некоторые из листьев касаются воды, даже почти улыбнулась. Подойдя ближе к этим веткам, она заметила небольшой, гораздо меньше того, что был недалеко от её дома, пруд. Алеста зачерпнула воды и утолила так долго мучившую её жажду. Постепенно начали возвращаться чувства и эмоции, вот только радости ей это не приносило. Девушка терялась в догадках, что стало с её родными и близкими. Выжили они? Или нет? Последний вариант пугал её больше всего, Алеста слышала рассказы о том, как умбры поступали с добычей, особенно если она имела магический дар. 

      Поначалу они насыщались магией, впитывая её всю, без остатка; исключение, пожалуй, составлял лишь огонь, которого эти существа боялись больше всего: только его они не могли впитать. Даже если человек после этого умудрялся сбежать, он больше никогда не мог пользоваться своими способностями. Ну а спустя некоторое время, когда магия полностью усваивалась организмом, умбры убивали своих жертв и долгое время могли питаться их телами. 

      Алеста передёрнула плечами, вспомнив, как брат рассказывал об этих созданиях. Правда, в этот момент у неё совершенно вылетело из головы, что умбры предпочитают охотиться и нападать поодиночке, а людей и вовсе трогают редко, разве что те сами зайдут на чужую территорию. Но сейчас страх перед ними затмил возможность рассуждать здраво, а сознание подкидывало лишь жуткие картины и слышанные ранее страшилки. Шмыгнув носом, Алеста осознала, насколько замёрзла. Ведь на ней до сих пор была мокрая рубаха, да и волосы вымокли под дождём, а всё не прекращающийся ветер не прибавлял тепла. Она осмотрелась по сторонам, надеясь найти веток и с помощью магии развести костёр. Увы, под сенью ивы не нашлось ничего более-менее подходящего, и девушке пришлось выбраться из этого ненадёжного убежища. 

      Некоторое время она бродила по лесу, каждый раз тщательно запоминая, где поворачивает, изредка обламывая тонкие ветви, которые могли бы послужить указателем. К счастью, около пруда деревья и кусты росли не так часто, как в чаще, а потому раскидистая ива, бывшая одним из самых старых деревьев в округе, хорошо просматривалась практически со всего берега. Вскоре Алеста наткнулась на густо растущий кустарник, с которого сумела нарвать веток, и вернулась под крону ивы, хоть частично спасающую от усилившегося дождя. 

      Устроившись на земле под одной из толстых ветвей, куда мало попадали падающие с неба капли, Алеста разложила на земле ветки и призвала магию. Вернее, попыталась. Потому что не смогла вызвать на ладони даже маленький огонёк. Закрыв глаза, хотя за последние дни она отвыкла это делать при использовании простейших заклинаний, Алеста постаралась почувствовать магию внутри себя, как делала раньше, до нахождения артефакта. Однако вместо привычного жара, подобного солнцу, в области груди сумела ощутить лишь едва заметное тепло, по ощущениям больше напоминающее маленький костёр. Удивившись, Алеста попробовала зачерпнуть немного силы, но только попробовала преобразовать её в заклинание, как наткнулась на непонятный барьер, не позволяющий магии выйти наружу. Она пробовала снова и снова, не понимая, почему то, что ещё вчера давалось с лёгкостью, сейчас вызывало такие трудности. Ведь разницы в том, что она делала, не было никакой. Разве что… Алеста вспомнила, что в последние полторы недели, когда бы она ни колдовала, при ней всегда был ключ, выброшенный в порыве эмоций. Но мог ли артефакт влиять на её способности даже когда не находился поблизости? Девушка уже не знала, что правда, а что нет, да и силы у неё закончились окончательно, а потому Алеста вновь прижала колени к груди, надеясь, что так станет хоть немного теплее, и закрыла глаза, медленно и незаметно для себя погружаясь в некое подобие сна. 

      Они второй день подряд пытались выследить йеуста, к сожалению, он исчез, испарился, словно они и не сражались с ним позавчера вечером. Хоть это сражение и оказалось проигранным, маги многое вынесли из него. Йеуст вёл себя не так, как обычная нечисть, а словно обладал разумом, действовал не по инстинктам, а выстраивал стратегию, пытаясь загнать их в угол. Однако повезло, что им выпала возможность скрыться, иначе кто знает, как могла бы закончиться позавчерашняя битва. Девушка усмехнулась, заправляя за ухо прядь коротких рыжих волос. «Тоже мне, додумались, соваться на нечисть, которую по праву можно назвать Властелином Ночи, в сумерках. Правда, в тот момент мы не знали его способностей, но даже это не оправдывает нашу глупость», — размышляла она, перебирая в руках висящий на цепочке ключ. Действительно, способности этого существа оказались несколько неожиданными для троих магов. Йеуст имел способность скрываться в тени, перемещаться по ним в любую точку в окрестностях полулиги, что делало его нападения быстрыми и незаметными. Никто из них так и не увидел истинный облик нечисти, она предстала перед ними лишь как громадная тень, способная изменять свои размеры и формы. Да и магия на йеуста действовала слабо, даже огонь, служивший спасением от большинства видов нежити и нечисти, тут оказался бессилен. Девушка попыталась вспомнить подробности битвы, пытаясь придумать, как же бороться с этой напастью, невесть куда скрывшейся после того, как практически победила. 

      — О чём задумалась? — Сильвия невольно вздрогнула, услышав поблизости знакомый голос. Погрузившись в свои мысли она, казалось, перестала замечать всё на свете. 
      — Да так, — откидываясь назад, тихо проговорила девушка, — об йеусте. Ну и немного о том, какая ещё нечисть может скрываться за Вратами. 

      — Судя по этой, — Кристиан неопределённо махнул рукой в сторону леса, — очень и очень сильная. Причём такое ощущение, что чем дальше, тем более сильные существа проникают сюда. 
      — Ты прав, — она вздохнула, придвигаясь чуть ближе к горящему костру. Всё-таки, хоть и приближалось лето, ночи стояли довольно прохладные. — Тогда боюсь представить, что же будет, если они продолжат прибывать. 

      — Надо закрыть Врата, — твёрдо и уверенно проговорил парень. 
      — Мы уже пытались, — подавив зевок, ответила она. — Помнишь же, к каким спорам привело наше прошлое предложение. Не все осознают, к чему приведёт то, что мы оставим Врата открытыми, но все знают, что произойдёт, если их закрыть. 

       Особо сильный порыв ветра, что бушевал среди деревьев, чуть ли не завывая, прошёлся по лесу, обламывая ветви, поднимая их в воздух и вновь опуская на землю. От него Алеста и проснулась, дрожа от холода и стуча зубами. Она сама не заметила, как заснула, и сейчас недоуменно оглядывалась по сторонам, пытаясь сориентироваться во времени. Похоже, стояла глубокая ночь, точнее сообразить девушка не могла и растерянно крутила головой, понимая, что ночью лес сильно отличается от того, что она привыкла видеть днём. Такой лес пугал. Казалось, что за каждым кустом притаилась нечисть, а завывающий ветер лишь способствовал этому убеждению. Вспомнив увиденный сон, Алеста вновь поёжилась. Её раздирали на части противоречивые чувства: с одной стороны хотелось узнать, чем же окончилась эта история, а с другой в каждой тени теперь виделся неведомый йеуст, выжидающий подходящего момента, чтобы напасть. 

      Встав и сделав несколько шагов, чтобы размять затёкшие части тела, девушка заметила, что на одной из веток что-то странно блестит. Заинтересовавшись, она подошла ближе и не сдержала удивлённого восклицания, заметив свисающий с ветки ключ, на том самом шнурке, что она сама сплела из разноцветных ниток. Но как он здесь оказался? Ведь, когда Алеста только пришла под сень ивы, не было даже малейшего намёка, что артефакт находится здесь. До этого момента девушка пребывала в уверенности, что ключ всё ещё лежит где-то в траве неподалёку от деревни. Но вот он перед ней. Протянув руку, она коснулась прохладной бронзовой поверхности, провела по влажным от дождя крыльям, что неярко мерцали, источая магию. Она словно проверяла, не снится ли ей это всё, не является ли обманом зрения. Однако артефакт оказался вполне реальным, и, осознав это, Алеста отдёрнула руку, разом вспомнив, что из-за него начались все беды. 

      Вздохнув, она с трудом заставила себя отвернуться и уйти подальше от ключа. Хоть дождь и закончился, но всё вокруг: трава, листья, земля — оставалось мокрым, а потому девушка сильно мёрзла. Так как спать не хотелось, — ночной воздух бодрил не хуже купания в холодном озере — Алеста попыталась хоть капельку согреться. Спустя пару-тройку альтов были использованы все известные ей способы: растирание разных частей тела, в особенности рук и ног, физические упражнения, ну и, в конце концов, она попробовала расслабиться, вспомнив, что так мышцам проще согреться. Однако все попытки оказались тщетными. Наоборот показалось, что стало ещё холоднее. 

      Не особо веря в успех, Алеста решила вновь попробовать развести костёр. Обратившись к магии, девушка почувствовала, что тот комочек тепла стал несколько больше и ярче. Сочтя это хорошим знаком, она зачерпнула каплю силы и направила её к ладоням. И счастливо улыбнулась, увидев, как на кончиках пальцев заплясали крохотные искры. Чуть-чуть увеличив силу, чтобы огонь не погас, стоит ему коснуться влажных веток, Алеста поднесла ладонь к заранее подготовленному месту для костра и отпустила пламя на волю. От влажного хвороста практически сразу же повалил дым. Магический огонь, бывший по сути мощнее обычного, сумел противостоять скопившейся в ветвях влаге, и спустя всего лишь пару альтов Алеста протянула руки к желанному теплу. Однако быстро поняла, что в промокшей насквозь рубахе трудно будет согреться, и, отцепив пояс с чудом не оторвавшимся мешочком с травами, сняла одежду, оставшись в чём мать родила. Повесив изрядно порванную рубаху над костром, она придвинулась ближе к огню, дрожа от холода. 

      Настала пора решать, что делать дальше. Искать способы вернуться домой или же пойти куда-то ещё. Вот только осталось ли что-то от дома? А если идти, то куда? У неё ведь с собой не было даже самой мелкой медной монеты, лишь немного цветов смолёвки. Задумавшись, девушка закусила губу и привычно потянулась к груди, где раньше висел ключ, однако, наткнувшись на воздух, опустила ладонь к земле. Постепенно становилось теплее. Правда, влажные волосы до сих пор холодили спину, но Алеста уже перестала это замечать, полностью погрузившись в мысли. Она не обращала внимания и на то, какие причудливые тени создавало пламя костра, словно бы там, за преградой из ивовых веток, расположились неведомые существа, выжидающие подходящего момента. Притихший ветер шелестел листвой, сгибая тонкие травинки. Ночь выдалась на удивление спокойной. Напуганные непогодой звери прятались по своим норам, не зная, можно ли уже выходить, не завоет ли снова ветер, грозя опрокинуть, сбить с ног и унести в неведомые дали. Даже тучи несколько разошлись, позволяя угасающей луне озарить всё своим холодным светом. Однако сжавшаяся в комок девушка не желала выйти и посмотреть, насколько прекрасной была эта ночь. А ведь если бы она хоть на мгновенье подняла глаза, то могла бы увидеть, как по тёмному небосводу пронеслась звезда, готовая исполнить любое желанье. 

      Наконец, вздохнув и откинувшись назад, Алеста решила положиться на судьбу. Выйти с рассветом и пойти, куда глаза глядят. Выбраться из леса, дойти до ближайшего населённого пункта, и будь, что будет. Выйдет к дому — замечательно, нет — путешествие продолжится. Вот только до рассвета, по её предположению, оставалось не меньше двух-трёх амитов, и девушка не знала, чем занять себя на это время. Заурчал живот. Неудивительно, ведь в последний раз она ела только вчера утром. Вначале просто не хотелось, а потом эмоции не давали возможности сосредоточиться на обычных потребностях организма. Может, это оказалось и к лучшему? Ведь всё равно еды в округе не было. Вернее, девушка видела ягоды, когда собирала хворост, но сейчас не могла вспомнить даже примерного направления, не говоря уже о том, чтобы найти их в темноте. Да и опасалась выходить из-за освещённой костром области. Воображение подкидывало мыслей, что за ближайшим кустом притаилась умбра, не нападающая лишь потому, что боится огня. Или же хищник, ищущий, чем бы полакомиться на сон грядущий. Здесь, вблизи пламени, Алеста чувствовала себя спокойней, хоть немного защищённой. Будто свет костра мог справиться со всеми проблемами. 

      Она так и просидела практически до самого рассвета, изредка погружаясь в полудрёму, но просыпаясь от малейшего шума. Временами подходила к пруду и делала несколько глотков воды, пытаясь хоть чем-то наполнить пустой желудок. Довольно скоро, по её ощущениям, проснулись и запели первые птицы, сообщая о начале нового дня. Постепенно их становилось всё больше, и вскоре, казалось, разными голосами чирикал весь лес. Потушив костёр, Алеста сняла высохшую рубаху и надела её, понимая, что по-хорошему её следовало бы зашить. Завязав пояс, она покинула уютный кров ивы и пошла вперёд, решив оставить пруд с правой стороны.