Тайны замка леди Эбигайль

Глава 3

Поиски начались с подобающей случаю серьезностью и даже некоторым авантюрным азартом. Казалось, вот он, сюжетный крючок, который заставит скучные стены замка заговорить.

Мы с призраками — в качестве незримых консультантов — перерыли фамильную библиотеку и архив. Пыль столетий висела в воздухе густым туманом. Листон, служивший в своё время, парил над счетами за зерно и ремонт каретных колёс, едко комментируя расточительство своих потомков. Тетушка Энни пыталась припомнить, не было ли в её время какого-нибудь особенного реликвария. Мы изучили генеалогические древа, инвентарные описи, дневники скучающих предков. Результат: три упоминания о «драгоценной семейной реликвии», под которой в разные эпохи подразумевались то брошь прабабки, то особый рецепт глинтвейна, то породистый жеребец. Ничего даже отдалённо похожего на «ключ к грядущим свершениям».

Энтузиазм начал слегка увядать, подобно неухоженному комнатному растению. Чердак, это царство запаха старого дерева, выдал нам лишь коллекцию разбитых роялей, корзины детских кукол с пугающими стеклянными глазами и сундук с театральными костюмами позапрошлого века. Единственной находкой, хоть как-то связанной с «магией», стали три амулета: потускневшая серебряная подвеска с руной защиты (сломанная пополам), деревянный знак от сглаза (изъеденный жуком) и камушек с дырочкой, который какая-то юная девушка столетие назад подобрала у реки и назвала «волшебным». Листон, осматривая эту «сокровищницу», флегматично заметил: «Если это и есть наследие предков, то будущее империи незавидно».

Подвалы, холодные и сырые, с капающей водой и паутиной, толстыми, как верёвки, не порадовали больше. Бочки с уксусом, полки с вареньем забытых годов, ржавые инструменты. Ни потайных ходов, ни замурованных ниш. Только крысы и всепроникающее чувство тщетности.

Мы простукивали стены в парадных залах, заглядывали за каминные полки, исследовали двойное дно в старых комодах. И здесь нас ждала единственная, по-настоящему интригующая находка. За подвижной панелью в старой бильярдной (о которой, клянусь, не помнил даже дядюшка-призрак, обожавший при жизни эту игру) обнаружился узкий лаз. Сердце ёкнуло. Это было оно!

Потайная комната оказалась размером с просторный чулан. И была она… пуста. Если не считать слоя пыли толщиной в палец, пары пустых склянок из-под чернил на грубо сколоченной полке и скелета мыши в углу. Ни сундуков, ни алтарей, ни сияющих артефактов. Просто заброшенное помещение, возможно, служившее когда-то тайным кабинетом для курения или чтения запрещённых романов. Надежда, взметнувшаяся было, рухнула с оглушительным, неслышным грохотом.

К концу месяца поиски выродились в рутину. Мы облазили каждый угол, каждый закоулок. Пересмотрели все семейные ценности: столовое серебро (скучное и штампованное), немного старинных украшений (без намёка на магию), портреты угрюмых предков в золочёных рамах. Призраки, сначала оживлённые, теперь витали за спиной с видами глубочайшего философского недоумения. «Сокровенная ценность» не находилась. Она не просто пряталась — её, по всем признакам, никогда и не существовало в природе этого замка.

Я сидела в том же кабинете, где приняла гонцов, и смотрела на скромную коллекцию наших «трофеев»: сломанный амулет, камешек с дырочкой и засохшее перо из потайной комнаты. Всё. Вещественные доказательства абсолютного провала. Императору нужно было что-то, что «может пригодиться». А у нас было только это: пыль, воспоминания и растущее убеждение, что чьё-то придворное пророчество — либо чудовищная ошибка, либо изощрённая политическая игра, в которую нашу тихую обитель поставили пешкой.

Оставалось только гадать, что доложить ко двору. Правду о мышиных скелетах и пустых склянках? Или начать срочно мастерить какую-нибудь «ценность» своими руками? Второй вариант казался всё более заманчивым, хоть и пах отчаянной авантюрой и виселицей за подлог.

Отчаяние – плохой советчик, но отличный мотиватор. После месяца бесплодных поисков, когда каждый камень в стене уже казался знакомым до тошноты, я решила начать всё сначала. А вдруг? Вдруг мы что-то упустили, проходя мимо с поникшими головами?

Вместе с призрачным «семейным подрядом» мы методично, почти механически, прочёсывали второй этаж. Тетушка Энни ворчала, что её эфирную сущность замусолили этой пылью, а Листон мрачно констатировал, что мы уподобились часовым на заброшенном посту.

Именно в этот момент я это и заметила. В дальнем, самом тёмном конце коридора, там, где окно почти не пропускало света из-за сплошного ливня за стеклом, в полуметре от стены висело свечение. Неприятное, нездоровое. Оно не было ярким — скорее, напоминало бледное, переливающееся марево, пятно выцветшей радуги на чёрном бархате. Размером с небольшую тарелку. И самое странное — призраки.

Они его не замечали. Вернее, замечали, но обтекали стороной, как река — невидимый камень. Когда тетушка Энни по инерции направлялась в ту сторону, её прозрачная форма вдруг резко отшатывалась, будто наткнувшись на незримую преграду, и она меняла траекторию, даже не осознавая почему. Листон, плывший за мной, сделал неосторожный рывок вперёд и вдруг замер, его лицо исказила гримаса крайнего дискомфорта.

— Здесь… сквозняк какой-то противный, — прошелестела Энни, потирая несуществемый лоб.

— Не сквозняк, — пробурчал Листон, отплывая подальше. — Это что-то… иное. Не для нашего рода.

Любопытство, острое и колючее, пересилило осторожность. Я медленно подошла ближе. Свечение не пульсировало, оно просто было — холодное, безмолвное, чуждое. Я наклонилась, всматриваясь в его мерцающую глубину, пытаясь разглядеть хоть что-то за ним. Может, это трещина в стене, подсвеченная странным образом? Или игра света на влажном камне?