Тайные близнецы от профессора. Тайны прошлого

Глава 4

Адам

Решительной походкой и уверенным шагом иду в кабинет ректора с чёткой целью расставить все точки над ё. И не только точки, но и запятые, если понадобится.

Не могла моя Мира быть такой, какой себя пытается показать сейчас. Да, шутить и давать отпор она всегда умела. Но прыгать из объятий одного в другие — не её стиль. Да, играть мужчинами могла, но опуститься до того, чтобы встречаться сразу с двумя? Нет! Иначе я не психолог! Лжёт она! Но зачем?

Да и Громовой она была до якобы замужества. Не могла же она за однофамильца выйти. Это один случай на миллион.

— Вадим Данилович, — открываю дверь в кабинет ректора академии, куда пошли “женатики”, без стука, надеясь поймать сообщников на чём-то, что выдаст их. Но застаю совсем иную картину. На коленях у ректора сидит маленькая девочка, обнимая его за шею и о чём-то щебеча.

— Адам Янович, — невозмутимо отзывается мужчина, повернувшись ко мне. — Что-то случилось?

— Папочка, а кто этот дядя? — интересуется малышка и поворачивает лицо отца к себе, обхватив его обеими руками за щёки. — Скажи ему, что ты занят. И пусть уходит. У тебя занятой день!

— Папочка? — переспрашиваю и переступаю порог кабинета. — Так, Мира сказала, что у вас два парня. Ещё и дочь, оказывается.

От прошлого брака? Мира бросила меня ради женатика? Очередной бред!

— А… а… — растерянно бегает глазами по кабинету Громов. — А так и есть! У нас сын вон сидит, — указывает он на парнишку, что с прищуром смотрит на меня, сидя на полу с машинкой в руках. — И до…

Хромая, из комнаты отдыха выходит ещё одна девчонка, копия первой, что сидит у ректора на руках. И с улыбкой идёт к родителю.

— И две девчонки — вместо одного парня, — и выдавливает широкую улыбку ректор, явно понимая, что испортил всё своими словами.

А вот тебе и шах, и мат!

Соврала мне Мирослава!

Громов вряд ли её муж.

И никаких детей у неё нет!

К тому же, как я понял, Мирослава — учитель иностранных языков, а ректор вчера сказал, что его жена — директор школы.

Хотя… это может быть один и тот же человек. Нужны ещё какие-то доказательства! Или поговорить с кем-то из учителей в школе? Болтушки есть везде. И эта школа не исключение.

— Мы всё! Мы готовы, — отодвигают меня в сторону две пары детских ручек, и в кабинет входят два близнеца-парня. У них тут фабрика близнецов? — Мы пришли! — идут они к сидящему на полу мальцу. Опускаются на пол и лишь затем поднимают взгляд голубых глаз на меня.

— Мы же сказали: завтра, — говорит мне один из них.

“Перед тем, как зайти к ректору, поворачиваю и иду в мужской туалет. Мне нужно умыться и охладиться, иначе, чувствую, дел наворочу. Да и кофе уже давно просится наружу.

Нахмурившись, даже мысль теряю, когда замечаю рядом с дверью в туалет с табличкой писающего мальчика Сару. Ту самую, с которой ректор близко общается.

— Мужской, да? — уточняю у неё на всякий случай, и она кивает.

Открываю дверь и расслабляюсь, увидев писсуары. Значит, эта Сара просто извращенка. Такое в моей практике уже было.

Прохожу в писсуару и уже собираюсь расстегнуть ремень и пуговицу на штанах, когда за моей спиной раздаются два детских голосочка.

— А как тебе этот? — спрашивает один очень громким шёпотом.

— Высокий. Большой дядя, — говорит ему второй.

— Такого нам и надо.

— Попа маленькая, — обсуждают меня, судя по голосу и не очень внятной дикции, малявки лет пяти, а то и меньше.

— Мало ест, значит, — уверяет один из них своего собеседника. — Это хорошо. Наши хлопья не съест.

— Руки сильные, — перечисляют мои сильные стороны, и я невольно кидаю взгляд на свои руки.

— Хорошо. Будет нас качать на качелях долго и со всеми за нас драться.

— А что спереди? Нам красивый нужен, чтобы точно!

Замираю, когда двое из ларца обходят меня и нагло рассматривают, чуть ли не каждый сантиметр оглядывая.

— Красивый.

— Это хорошо. Маме понравится.

— Что вы делаете? — спрашиваю их тихо, чтобы не спугнуть. Что вообще дети делают во взрослой академии искусств? Вундеркинды? Но не настолько же юные студенты в этой академии.

— Папу ищем, — отвечают они невозмутимо. И тот, что стоит справа, достаёт из кармана какую-то бумажку и протягивает её мне. — Позвоните нам завтра. Часика в три, — говорит и, взяв брата за руку, тянет его на выход.

— Зачем рисунок отдал? — пихает его тот, что не давал мне листок размером с самоклеящийся стикер.

— Егор так делает всегда, — отвечает ему брат, и они покидают стены туалета, оставляя меня с бумажкой, на которой изображено что-то наподобие солнца.

Набрать им завтра в три? По солнышку?”

— Адам, — ректор вскакивает со своего места и опускает дочь на пол. — У меня к вам разговор серьёзный! — и, схватив меня за предплечье, выводит из кабинета, а две его дочери спешат за нами, как охрана. Но одна хромающая и с заплаканным лицом.

Хочется наклониться и утешить малышку. Но это потом. Вначале главное.

— Ты правда её муж?

— Какая разница? — Громов сердито реагирует на мой вопрос.

Если Вадим действительно муж Миры, тогда возможно его негативная реакция ясна. Но слишком много вопросов и несостыковок в этой истории.

Как-то всё таинственно и наигранно.

Я Миру, как облупленную знаю, и знаю её поведение в той или иной ситуации. Здесь что-то нечисто. Она своей остротой и эмоциями песок в глаза мне пускает.

— Я понимаю, что это выглядит странно, но мне важно знать! — настаиваю на ответе.

— Мы с Мирой…

— Пап, папочка, — одна из девочек подходит к Вадиму с жалобным выражением лица. — Возьми меня на ручки, пожалуйста. У меня так коленка сильно болит, — Громов переключает своё внимание на дочь, а затем и вовсе закрывает тему: — Всё завтра, Адам Янович. Я сейчас занят, — заключает и оставляет меня один на один с вопросом, который точно не даст мне спокойно прожить целый день до завтра.