Тайные близняшки для миллиардера

Глава 4

Марика спокойно наблюдает, как стекают последние капли.

— Ты же отказался от моих услуг?

Резким движением возвращаю кружку на место, стукнув донышком по столу.

— Это исключительная ситуация.

— Хорошо, — выдержано кивнув, быстро шагает к кухонным тумбам. — Ты очень заблуждаешься, если думаешь, что таким образом смог унизить меня, — отматывает из рулона одноразовые салфетки. — Убирать грязь не стыдно. Стыдно жить в грязи.

Смочив салфетки под струей проточной воды, Марика присаживается на корточки прямо у моих ног и вытирает с паркета кофе. Затем встает и пристально смотрит мне в глаза.

— Надеюсь, полегчало, Орхан?

— Я не собираюсь тебе тут исповедоваться. — Прохрипев это, крепко стискиваю пасть.

Мне трудно признавать, что этот импульсивный жест удовлетворения не доставил, наоборот — я чувствую себя дерьмово.

Хмыкнув, Марика всучивает тряпку мне в руки и гордо покидает дом.

А я остаюсь один. Как всегда.

Выругавшись сам на себя сквозь зубы, швыряю салфетки в мусорное ведро. Потом раздраженно шагаю к двери и запираюсь. Мне больше не надо гостей. Взяв ноутбук, ложусь на диван возле не разожженного камина и с головой погружаюсь в работу, забывая о еде и отдыхе. Только цель вернуться на когда-то утерянные позиции в строительной сфере мотивируют меня двигаться дальше, а не жить прошлым. Я поклялся себе не рисковать и отказаться от мести семье Толгатовых, но, повстречав Марику, держать данное слово будет сложно.

Закрываю ноутбук, когда совсем стемнело.

Только сейчас вспоминаю, что нужно поесть. Встаю, разминая затекшую шею.

В холодильнике, кроме воды, ничего нет. Имеется еще мини-бар с микроскопическими бутылочками разной крепости, но я предпочел бы нажраться другим способом и желательно белком и клетчаткой.

Плетусь к стационарному телефону, чтобы заказать еду в дом, однако меня прерывают громкие хлопки, доносящиеся с улицы, и яркие вспышки света — какие-то идиоты запускают салют во дворе.

И куда только охрана смотрит?

Там присвистывают и орут, что даже мне слышно через двойной стеклопакет. Терпеть не могу праздники и всякое веселье. Подойдя к окну, хмуро наблюдаю за постояльцами.

В ресторане горят огни — кажется, намечается развлекательная программа в честь новых прибывших гостей.

Вообще, меня перестал интересовать кутеж среди малознакомых людей, на которых мне плевать, но я решаю дать последний шанс этому паршивому комплексу. Сделка сорвана, а мне здесь еще до понедельника торчать. Нужно чем-то себя занять.

Особого лоска не стараюсь навести, когда собираюсь в ресторан. Надеваю джинсы и черную рубашку, поверх накидываю кожаную куртку, чтобы дойти по морозу до соседнего здания.

К моменту, когда выдвигаюсь из дома, толпа уже рассасывается. Задержавшись на дорожке, оглядываю владения комплекса. На отшибе замечаю флигель, отличающийся скромностью, по сравнению брусчатыми теремами для гостей.

А еще мое внимание приковывает маленькая фигурка со светящейся в полумраке полосой на шапке. Кто-то из дочерей Марики крадется по неутоптанному снегу в окружную от флигеля к ресторану. На улице ночь. Совсем не детское время.

Решаю проследить за девочкой, иду за ней, держась на расстоянии. На заднем дворе ресторана девочка уверенно взбирается на обледенелую кучу снега, насыпанную у самой стены здания. Это позволяет малышке заглянуть в окно и узнать, что происходит внутри.

Быстро надев варежки, что болтались на резинках, девочка придерживается за резной подоконник. Свет, пробирающийся из стекол ресторана, падает ей на лицо.

— И что же ты здесь забыла? — спрашиваю, выйдя из тени. — Разве ты не должна спать?

— Ой! — она дергается от окна и, обернувшись, узнает меня. — Я на маму посмотреть… разочек…

— Судя по специально организованной снежной куче, ты промышляешь этим регулярно.

— Но там праздник, там так интересно. Посмотри же.

Удивительно. Еще нескольким часами ранее я немилосердно прогонял детей от арендованного дома, но девочка и взглядом не намекнула мне на обиду, напротив, она общается со мной с открытым сердцем и совершенно не таит злость.

И я, взрослый человек, бизнесмен с закоренелыми принципами, поддаюсь на ее уловки и шагаю ближе. А может, она и не виновата, это я в глубине души просто хотел найти себе приятную компанию, пресытившись заискивающими мордами людей ниже меня по социальному статусу?

Мне для шпионажа дополнительных подставок для ног не нужно, рост позволяет встать возле окна и видеть всю картину.

На улице холодно, а за стеклами пышное празднество. Столы в ресторане отодвинуты ближе к стенам, чтобы освободить пространство для танцев. Разряженные гости салютуют бокалами, беззвучно — для нас — хохочут. На сцене выступают артисты. Официанты с серебряными подносами снуют между отдыхающими. Жизнь по ту сторону бурлит в хмельном угаре.

— А вон там моя мама, — с гордостью шепчет девочка, — и она как принцесса красивая.

Отслеживаю, куда пальчиком указывает маленькая жительница флигеля, и нахожу взглядом Марику.

Молодая женщина притаилась поодаль в углу. На ней белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, и серая целомудренная юбка. Волосы собраны в косу. Огонька во взгляде нет.

На ее лице пропечаталась усталость и немая тоска. Разумеется, Марике не до танцев, она следит за порядком и, чуть что, кинется убирать осколки разбитого бокала или уроненный десерт.

— В пятницу, субботу и воскресение тут всегда гулянка, — поясняет девочка.

— А ты, пока мама занята, сбегаешь из флигеля?

— Ага! — хвастается она закивав. — Лиля боится ходить, а я нет.

— И правильно делает, — я понимаю, что беседу веду с Таней. — Ночью можно встретить плохих людей. Давай-ка спускайся с кучи и дуй во флигель, — ворчу.

— Не хочу до дому! — запищав, она протестующе машет руками.

— Покапризничай мне тут! Я не мама, чтобы вестись на манипуляции.