Тайные близняшки для миллиардера

Глава 11

Войдя внутрь классического снаружи особняка Борна, мы с девочками будто попадаем в дворцовую эпоху. Здесь мебель винтажная, с потолка свисают царственные хрустальные люстры. На стенах много живописи в золотых рамах. Неудивительно, ведь хозяин всего великолепия — коллекционер.

Снимаем верхнюю одежду.

С лестнице доносятся торопливые шаги, и к нам выбегает мальчик лет семи — сын Рафаэля и Веры.

— Ура, дядя Орхан приехал! — радостно кричит он, а потом притормаживает, замечая меня и девочек.

— Привет, Алекс! — Байрамов идет ему навстречу и протягивает руку, как настоящему мужчине.

Мои дочери при виде мальчика насторожились.

Обняв дядю, Алекс с интересом поглядывает на нас.

— Ты не помнишь меня? — улыбаюсь ему.

— Нет.

— Я нянчилась с тобой когда-то.

Разумеется, он забыл. Он только учился ходить, а теперь вырос. Симпатичный мальчишка, взявший самые привлекательные черты от обоих родителей.

— А где Снежана? — Орхан спрашивает о племяннице.

— Снежка на соревнования по танцам уехала. Она у нас звезда.

— А я спортсмен! — вскрикивает Алекс и стреляет глазками в близняшек.

Выбегает в центр прихожей и встает в бойцовскую стойку, красуясь перед Танюшкой и Лилей.

— Он на секцию восточных единоборств ходит, — поясняет Вера, благоговейно любуясь сыном.

— Ки-и-я! — внезапно визжит Таня.

И поднимает ножку и руки, повторяя за Алексом. Шагает к мальчику, готовясь вступить в несерьезный спарринг.

— Ого! — изумляется Вера. — Она тоже занимается единоборствами?

Я собираюсь ответить, но Орхан опережает:

— Таня из нас самая смелая, — довольным тоном говорит. — Моя школа.

Ах, у него получилось сказать это с такой добротой… Я еле сдерживаюсь, чтобы не расплакаться. Сердце разрывается на две половинки. Лучше бы Байрамов молчал, так бы у меня не было поводов страдать от того, что я храню тайну. Мне очень тяжело видеть, как девочки тянутся к Орхану. Если и Байрамов станет тянуться к ним, то я пропала. У меня не будет никакого морального права молчать.

— Брат, — хмуро отзывается Рафаэль, — можно тебя на минуту?

Мужчины удаляются в недра особняка.

Алекс и Таня быстро находят общий интерес. Лиля пока скромничает, привыкая к новой обстановке. Ей нужно немного времени, чтобы тоже начать кривляться.

— У меня есть боксерская груша и скалодром, — сообщает Алекс девочкам. — Хотите покажу?

— Хотим!

Дети убегают наверх. Я предлагаю Вере помочь с ужином. Радушная хозяйка соглашается.

— Не принимай близко к сердцу поведение Рафаэля, — накинув кухонный фартук, извиняется Вера. — Его тоже понять можно. Борну дорого стоило вытащить брата из тюрьмы. Ведь твой муж подстроил крушение стены на стройке и подставил Орхана.

— Мне очень жаль, что так вышло, — встаю возле тумбы.

Жаль — это всего лишь слово, сказанное для Веры. И только моя подушка знает, сколько слез я пролила бессонными ночами, когда Орхан был в тюрьме. Но я была бессильной, ничего не могла сделать.

Вера открывает холодильник, достает угощения, которые следует разогреть.

— Мы очень… очень удивились, увидев вас с Орханом вместе. Опять. Как такое произошло? Где Артур? Что вообще между вами происходит? Орхан нам ничего не рассказывает.

— Я не живу с Артуром.

— Почему? — ошарашенно оглядывается Вера. — Журналисты только вашу семью в пример и приводили. Как образцовую, крепкую…

Сжимаю ладони в кулаки, до боли вонзаюсь ногтями в кожу.

— Не сошлись характерами.

— Только и всего?

— Да…

— Ну-ну…

Принимаемся накрывать на стол. Сегодня Вера угощает нас пастой с морепродуктами, а на десерт предлагает вишневый пирог.

Беру последнюю тарелку и шагаю из кухни в гостиную, но задерживаюсь, услышав голос Рафаэля:

— Из четырех миллиардов женщин на планете ты снова спутался с Марикой. Чем другие тебе не угодили?

— Остынь уже, сколько можно читать нотации? Не брюзжи, закрываем эту тему.

Мужчины садятся за стол, а я продолжаю подглядывать из-за угла.

— Ты огорчил меня, брат. Где твой ум? Она чужая жена, да и к тому же с детьми.

— Я тебе уже сказал, что думаю по этому поводу, — Орхана явно раздражает дотошность Борна. — Проблема заключается в другом. Найди того анонима, который треплет мне нервы.

— Это будет стоить недешево.

— Я согласен даже заключить с тобой сделку.

Потом они убавляют тон — больше слов не разобрать. А у меня сердце в груди безудержно рвется. Что за аноним? Немного подаюсь вперед, чтобы стало лучше слышно, но половица предательски скрипит. Братья замолкают.

Вынужденно показываюсь из своего укрытия, делая вид, что появилась только что.

— Вера готовит детям какао, а для нас поставила вариться глинтвейн на виноградном соке, — щебечу я, отдавая тарелку Орхану.

Байрамов нарочно закашлялся.

— Ее витаминный глинтвейн — убойная смесь. Сноха добавляет туда слишком много корицы и гвоздики.

Из кухни появляется Вера:

— Ну-ка не наговаривай на мой глинтвейн, — и, набрав в грудь воздуха, кричит: — Алекс! Девочки! Спускайтесь кушать!

Несколько секунд стоит тишина, а затем ребятня наперегонки бежит к нам. Доченьки визжат, хихикают и выглядят веселыми, словно знакомы с Алексом и его родителями уже сотню лет. Адаптация прошла успешно.

Алекс садится рядом с мамой, близняшки плюхаются со мной.

— М-м-м лапша! — облизывается Лиля. — Вкуснятина!

— Не лапша, а спагэтти, — поправляет Таня.

Уж что-что, а макаронные изделия девочки любят. Мне вообще порой кажется, что в прошлой жизни они были итальянками. Ужин обещал быть непринужденным, но Рафаэль, приподняв голову, слишком пристально смотрит на моих детей.

— Я знал вашего отца, — обращается он к девочкам. — Вы не виделись с ним много времени. Скучаете?

От вопросов Борна пережеванный осьминог застревает у меня в горле. Хватаюсь за стакан с водой. Почему нельзя просто спокойно поесть?