Тайные близняшки президента

Глава 8

Жена брата таращилась на меня с открытым ртом, в то время как я меланхолично убирала со стола разлитый Леной чай. Возле её ног валялась разбитая кружка, это она, как услышала мой краткий рассказ о той попе, в которой оказалась, аж кружку выронила.

Хорошо, не подавилась, а то пришлось бы откачивать.

— Осторожно, не порежься. Сейчас уберу всё. Ты как, не обожглась?

— Нет, нормально, — выдавила Ленка. — Давай, помогу, — кинулась собирать черепки, насилу обратно усадила.

— Сиди, сама справлюсь.

Жена брата слабо кивнула.

— Маш… ты серьезно вот это всё сейчас? Если ты так решила надо мной подшутить, мне капец как не смешно.

Молча глянула на подругу, затем кинула грязную тряпку в раковину.

— Не шутишь. Ё-моё… Это ж… как так-то?

Наливаю ей воду в стакан и подаю. Ленка жадно присасывается, в то время как я принимаюсь за черепки, потом пол перемою, ничего.

— Вот так. Перепутали образцы, не знаю, каким образом, и мне вот подсадили эмбрион, оплодотворенный ДНК сама знаешь кого.

Ленка опасливо косится на телефон, будто бы нас подслушать могут. Это вряд ли, он ещё не знает ничего о нас, о том, что мы вообще существуем, но лишний раз называть фамилию президента я не рискую.

— Трындец. Бардак! Самый настоящий бардак, а не медицинский центр, богадельня! И что теперь? Как вы теперь? Он же узнает рано или поздно. Теперь понимаю, почему ты тянешь с процедурой этой проклятой. Что думаешь делать?

— У тебя помощи просить.

— Стесняюсь просить, какой?

Вздохнув, занимаю стул.

— Подменить образцы крови в будке этой.

У Ленки глаза вылазят из орбит.

— Как это?

— Я сама не знаю. У меня только один план в голове вертится: вместо моих детей твои, например, бы сдали, либо же детдомовских за денежку просить, ещё как вариант. Понятия не имею, что придумать, Лен, — закрываю ладонями лицо. — У меня скоро голова взорвется от напряжения.

— С детьми своими я бы рада помочь. Да только как они два раза за себя и за твоих девочек кровь сдадут? База эта ж не идиот, и не идиоты её делали. Два раза в одну реку, сомневаюсь, что войдешь. Понимаешь, да?

— Об этом я не подумала.

— Тише, не плачь, Маш. А что насчет малыша из интерната, я думаю, их тоже всех через анализатор этот пропускать будут, для всех же база, вскроется рано или поздно махинация, да и кто сказал, что в школе у девчонок повторно без твоего согласия не возьмут?

— Это уже боевик какой-то.

— Сама эта база — уже боевик. То чипировать думали, как собак, то теперь это. Хоть в базе, правда, толк есть, алиментщики теперь просто так не отвертятся, что это не их дети, и всё такое, а-хах-х. Прости, гм, нервное.

Махнула рукой.

— Маш, может, вам просто уехать, а?

Гляжу на Ленку сквозь пальцы.

— Я бы с радостью, Лен. Только куда?

— Да хоть куда. В Штаты, например, все туда едут.

— Будто это так просто, ага. Визу до сих пор тяжко получить, да и девочки язык не особенно знают, сколько по кружкам ни водила, так и не выучили, не дается им английский, говорят. Я и сама его хреново знаю. Так, дую спик инглиш, ищь хайсе Маша.

Ленка покатывается со смеху.

— Второе вообще-то немецкий.

— Ну, вот, видишь. Какая Америка нам.

— В Беларусь ещё можно. Я там была пару раз. Очень красивая чистенькая страна. Добрые люди. Прям реально дома себя чувствуешь. И с языком точно проблем не будет, там все на русском шпрехают.

Задумалась. А вообще неплохая идея. Только…

— А если вскроется мой побег, что буду делать? Скажет, знала и сбежала, утаила детей, тут и срок могут дать.

— Как и за подмену образцов, между прочим. Вот тут реальный срок будет. Сто процентный.

Уныло мычу. Об этом я тоже думала.

— До сентября ещё лето впереди, есть немного времени подумать. Правда, переезды — это всегда очень сложно. Особенно для взрослых, детям полегче, психика более пластичная, но будет в любом случае непросто. Тем более, в РБ не дешево всё. Это я тебе точно говорю. Но если не в Минске жить, а, скажем, в области, то полегче. Однозначно.

— Спасибо, Лен…

— Эх, Машка, подфартило тебе как покойнику, — пересаживается ко мне и крепко обнимает. — Поверить в такое не могу, в твою историю. Вот честно, сериал какой-то.

— Скорее фильм ужасов.

— С одной стороны, да. А с другой, наш-то теперешний очень даже неплох собой, — играет бровями. — Хорошенький такой.

— У тебя муж есть!

— А-ха-ха-ха… Есть, но это не значит, что я себе глаза пожизненно завязала. Так я к чему. Он молодой. Неплох собой. Так, может, и характер нормальный, а? Войдет в положение. Ты ж не нарочно именно от него зачала, если так судить, Маш. Ошибка вышла. Зато девочки какие хорошенькие, вдруг он захочет принимать в их воспитании участие.

— Ты к чему ведешь, Лен? — спрашиваю тихо. — Признаться уговариваешь? Рычаг политического давления на блюдечке принести? Это ж тебе не президент какой-нибудь забегаловки, Лен! Это… сама поняла, кто!

— Ну, тише, тише. Не распаляйся. Будто бы у других президентов детей нет, не говори ерунды. Рычаг ты обеспечишь, мне кажется, если пустишь всё на самотек, и девчонок раньше того, кто их защитить может, найдут, понимаешь, о чём я?

Жена брата ушла, а я до критической отметки времени сидела, пытаясь это всё анализировать, и понимала: Лена в чём-то права, но как же мне страшно, аж внутри всю трясет.

Очень страшно.

Нет, надо всё хорошенько обдумать.