Тайные детишки от ассистентки. Предательство прошлого

Глава 3

Лев

Домой возвращаюсь ближе к девяти. Операция по исправлению носовой перегородки с изменением формы носа прошла без проблем. Хотя я думал, что они могут возникнуть из-за особенности пациентки. Но обошлось.

Не хотел бы сейчас ещё из-за этого переживать. Мало того, что последним придурком себя считаю из-за того, что нагрубил… Она просто хотела спросить, как я, а я… а я не знал, как дышать в её присутствии. Как смотреть и как говорить. Ведь одно слово с её стороны — и меня могло сорвать. Как кран. Выпалил бы ей всё. О чувствах, о детях и даже о собственном предательстве. Я никогда не мог хранить что-то от неё в тайне.

О моей жизни она не знает всего трёх вещей. Первое — чем занимаются мои родители. Второе — что я люблю её. Третье — что у меня от неё дети.

— Папа! — Анфиса и Никита несутся ко мне. — Ты пришёл! — обнимают меня, пока я глажу их по голове.

То, ради чего я готов пахать днями и ночами. Ради этих малюток, что любят меня, несмотря на то что я натворил. О том, что у них есть мама, они знают. Но о том, почему она с нами не живёт, вопросов не задают. Насытились моим: “Мы пока не вместе, потому что у нас не случилось настоящей любви”.

— Я дома, и я принёс вам сладкого, — отвечаю и демонстрирую бумажный пакет в руках.

— Но без сахара? — уточняет блюстительница моей диеты, всех ограничивая в сахаре.

У Никиты как-то был диатез, и она, узнав причину, прочла в доме всё на эту тему. Узнала, что сахар вреден, и теперь не даёт его есть никому в доме. Даже мне, хотя я тот ещё сладкоежка.

— Естественно! Всё натуральное и без сахара! — отвечаю ей.

— Тогда спасибо, — забирает у меня пакет и вместе с ним несётся в сторону кухни. Никита следом за ней, изображая самолёт.

Сестра выходит ко мне в коридор и, прислонившись головой к арке, спрашивает.

— И как всё прошло? — вопрос её звучит устало и безэмоционально.

Стефания уже продолжительное время в депрессии. Некоторое время назад в Штатах её муж и годовалая дочь разбились в аварии. Её супруг был весьма состоятелен. Его семейка сразу же начала делить наследство, они словно коршуны налетели на Стефу, угрожая и терроризируя. Дойдя до точки кипения, она поняла, что либо загремит в психушку, либо уедет, отдав им всё. Ведь ей не нужны были деньги. Она потеряла дочь.

— Я видел Яру, — оповещаю сестру.

— Я этого ожидала, — хмыкает и вздыхает. — И что?

— Она моя ассистентка в академии, — объявляю, тяжело выпустив воздух.

— То есть вы вместе?

— Нет, — мотаю головой и ловлю её взгляд, чтобы убедить в своих следующих словах. Хотя сам уже начинаю в них сомневаться. — Просто две недели мы будем видеться по работе.

— А потом после работы, а затем…

— Стефа! Прекрати! — рычу, но не на неё. Скорее на себя. Потому что понимаю, что она права. Как всегда — права, и это раздражает меня не на шутку.

— Ты её любишь, Лев, — озвучивает она то, что у нас двоих в голове. — Ты не сможешь её оттолкнуть.

— Тогда же смог, — с вызовом кидаю.

— Тогда нашего папу хотели убить, — напоминает она мне. — И ты вынужден был бежать с семьёй, — бьёт по больному, но это приводит меня в порядок.

— Ага, — кидаю, глядя на себя в зеркало.

Идиот! Безнадёжный романтик! Маньяк! Трус!

— Лев, вы не можете быть вместе, — Стефа подходит ко мне и, поймав мой взгляд в зеркале, продолжает: — Если бы она хотела, то в тот день в ресторане согласилась бы уехать с тобой. Ты ей ведь даже кольцо купил. Предложение думал сделать, как только она согласится ехать, — рука сестры касается моего плеча и гладит. — Смирись. И забудь о ней.

— А о том, что она мать моих детей, мне тоже забыть? — хмыкаю.

— Я говорила, что это плохая идея, — отходит от меня. — Но ты меня не послушал. Ты никогда не слушаешь меня.

— Я мечтал о семье с ней, — поворачиваюсь к ней. — О Яре и о наших с ней детях. Маленьких, красивых и умных. Я смог отказаться от неё, но почему я должен был отказаться от детей тоже, когда у меня появилась такая возможность?

Яра была защитницей природы и животных. Она много читала на эту тему, и как-то в её голову стукнула идея: сдать свои яйцеклетки на хранение в клинику моего отца. Чтобы потом в случае чего воспользоваться материалом и обзавестись потомством.

Когда в нашей семьи появились проблемы, то папа закрыл клинику. Сотрудники обзванивали всех и приглашали забрать свой материал, либо его утилизируют. Она не приехала. Её ждали до последнего дня. И я воспользовался её клетками, ведь их бы просто выкинули.

Ей они были не нужны, а мне — да!

— Пап, ну ты идёшь? — Никита появляется в коридоре и подгоняет меня, уперевшись руками мне в спину и начав толкать. — Мы уже все открыли и ложки всем достали. Анфиса не разрешает без вас есть! Пошли!

— Бегу, — отвечаю ему, мысленно благодаря его за спасение от Стефы. — Ты иди! Я руки вымою и пойду, — отсылаю его, и он, получив ответ, несётся обратно к столу.

— Лев, — сестра хватает за руку. — Ты ей скажешь о детях?

— Нет. Она не простит. Да и сближаться я не планирую, — кидаю.

Вымыв руки, иду на кухню поедать молочный десерт и слушать рассказы детей о том, как прошёл их день. Радоваться их маленьким успехам и радостям.

— Пап, а я сегодня знаешь что в планшете смотрела? — дочь вскакивает и бежит к тумбе, где лежит её гаджет. Схватив его, подбегает ко мне и запускает видео с домашними обезьянками. — Пап, а купи мне такую на праздник следующий! Пожалуйста!

— Ты будешь за ней ухаживать?

— Да, и любить, — кивает, расплываясь в улыбке.

И хоть цветом волос она пошла в меня, любовь к животным у неё точно от Ярославы.

Но обезьяна… в доме? Не уверен я как-то.

Только глядя в глаза дочери, я понимаю, что отказать не смогу. Она ведь хочет.

— Пап, а мне динозавра купишь? Большого! — просит Никита. — И кровожадного! Ар-р-р!

А от этого, пожалуй, откажусь.

Подарю ему ящерицу. Чем не динозавр?