Тайные детишки от ассистентки. Предательство прошлого

Глава 9

Ярослава

— Проходи, Яра. Проходи, — ведут они меня за руку в свою квартиру, и кажется, когда я перечислила им список того, что я ему готовила, меня приняли в команду. И забронировали на несколько дней, потому что сами уже список составили, что я им должна приготовить обязательно.

И я не против для них постараться и посидеть с ними. Я ведь понимаю, что Лев пока будет занят здоровьем сестры, а за детьми нужно кому-то присматривать. А у детей, как я узнала, няни нет. С ними Стефа сидит.

— Спасибо, — разуваюсь, и мне сразу тапочки дают, как дорогому гостю.

— А ты правда папин друг? — дети тоже переобуваются, и Никита закидывает меня вопросами. — Старый? Ты вроде молодая и очень красивая.

— Мы в школе дружили, — отвечаю мальчику, который уже раз в десятый говорит о том, что я для него очень красивая. — Но да, твой папа старше.

— Я со следующего года тоже в школу пойду, — заговаривает Анфиса. — И у меня появятся друзья. Представляешь, я с кем-то буду дружить и общаться. Папа говорит, что в школе разные детки, и у кого-то точно будут интересы, как у меня.

— А сейчас у тебя нет друзей?

— Только Никита, но у нас разные интересы и взгляды на жизнь, — бросает она. — Ему лишь бы что натворить, а мне интересно книжки читать, про животных смотреть. А Никита любит про животных, только если смешно. Где они падают. А я такое смотреть не могу!

— Я тоже люблю про животных читать и смотреть документальные фильмы, — говорю ей с улыбкой. — В школе у меня даже была коллекция книг. Но они в Штатах остались, иначе бы принесла.

— И у меня коллекция есть! — восклицает она. — А ты посмотришь со мной сегодня про змей фильм? Мы с папой уже неделю договариваемся, но всё никак не соберёмся.

— Конечно!

— Но вначале надо будет Никиту чем-то занять, — говорит и на брата показывает; — Потому что иначе он что-то сам придумает и сломает себе руку, ногу или что похуже. Или шишак набьёт, но это он может даже сидя на одном месте сделать.

Девочка берёт меня за руку и ведёт в гостиную.

— А что он любит? — спрашиваю её.

— Всё, что опасно.

— Подробнее?

— Он любит движения и веселье, — разводит руками. — Может полчаса поиграть в планшет, но ему быстро надоедает.

— Хм-м… — задумчиво оглядываю мальчика. — Я подумаю, как это можно использовать.

— Яра, не стой на одном месте, — тащит за собой. — Пошли на кухню готовить. А ещё я хочу есть. Но ты не переживай, — оборачивается ко мне. — Стефа ещё вчера сделала рыбных котлеток и пюрешку. А ещё овощи можно нарезать. Я люблю огурчики. Никита — перец болгарский.

— Сейчас накормлю, — отзываюсь, и Никита берёт меня за вторую руку.

— Но вначале мыть руки, — включает Анфиса свет в ванной по пути на кухню и пропускает меня вперёд. — А у тебя есть дети? — спрашивает она.

— Нет, — включаю воду и мою руки по локоть.

— А будут? — хлопает она ресницами.

— Наверное, да, — пожимаю плечами и пропускаю мальчика к раковине. Никита, как джентльмен, ждёт своей очереди, уступив сестре.

— А если не будут? — тем временем спрашивает он.

— Это как?

— Ну, вот как у Стефы, — поясняет. — Была дочь, а потом её нет. Она умерла.

— Ты спрашиваешь меня, умрут ли мои дети? — неуверенно уточняю у него, впав в некий шок от такого вопроса.

— Ага.

— Не знаю… — озадаченно тяну. — Как бы…

— Дед говорит, что мы все когда-нибудь умрём, — вместо меня отвечает Анфиса. — Поэтому надо иметь страховку.

— Какую страховку? — совсем теряюсь в логике детей Льва. Кажется, его странность и детям передалась. И каждому своя.

— Не знаю, — заговаривает Никита. — Он так говорит. Но мы когда в верёвочном городке играем, то мне всегда страховку прищипывают. Наверное, это, — разводит руками и наконец идёт руки мыть. — То есть дедушка хочет, чтобы у нас всегда верёвки за спиной были?

— Ты смешной, — бросаю ему, глядя на этого гения логики. — А где ваша мама?

— Стефа?

— Нет, другая, — мотаю головой и закусываю губу в ожидании ответа.

— Наша мама — добрая фея, — кидает девочка. — Папа был влюблён в неё, но она не могла быть с ним, потому что фея и человек не могут быть вместе. И она ему подарила зёрнышки. А из зёрнышек выросли мы.

— То есть вы зёрнышки феи? — оглядываю их с улыбкой.

— Получается, да.

Зёрнышки феи… смешно. Глупая, но необычная версия, как сказать детям, что мама их бросила. Хотя не понимаю, как можно было бросить этих малышей. Они пусть и слегка странные, но ведь такие милые и классные.

Да и легенда странная… Дети из зёрнышка…

Явно Лев придумал.

***

— Только аккуратно, — прошу Никиту, отпуская его играть с другими мальчишками на детской площадке.

— И никаких горок, — кричит ему вслед Анфиса и утягивает меня на скамейку. — Ну так вот! Мы когда с папой были в зоопарке, то там была обезьяна с лысой головой.

— Вид такой? — спрашиваю девочку, поглядывая за её братом.

Все истории о травмах, которые мне были рассказаны за приёмом пищи, не дают мне успокоиться. Если этот несносный мальчишка себе что-то сломает, я не переживу. Да, Лев ругаться вряд ли будет, но себе-то я не прощу.

И я бы не выходила на улицу, то дети сказали, что им очень надо подышать свежим воздухом. Без этого им будет сложно уснуть ночью.

— Нет, Ярочка! — тянет она, окинув меня взглядом, каким мама смотрит на меня, когда я немного туплю. Эта девочка всё больше и больше мне кажется похожей на мою маму, меня и Миру. — Просто некоторые обезьяны лысеют. Вот как мой дедушка. Ты же видела его лысину? Три волосинки торчат из головы, — бросает, хихикнув себе в ладошку.

— Когда я его видела, у него были ещё волосы, — отвечаю ей.

— А я его только лысым видела, — вздыхает девочка. — Я ему как-то предлагала, чтобы он парик носил. Даже свой дала, но ему розовые пряди не идут.

Даже представляю себе это и могу с уверенностью сказать, что девочка права. Её грозному дедушке вообще ничего не идёт, кроме его чёрных одеяний и отсутствия улыбки.