Тайные Желания

1. Возвращение в реальность

Сейчас

   
       Из года в год Рита помогала мне подбирать такую одежду, в которой бы я могла нравиться и строгим родителям, и себе, но теперь снова придётся справляться собственными усилиями. Она вообще была для меня уникальным человеком: идеально сочетала несочетаемое, находила общий язык с теми, с кем, казалось бы, сложно найти хоть что-то общее, и очень нравилась моей маме, чьё уважение нелегко завоевать. Я скучаю по подруге, но жаль, что о ней такого сказать нельзя: год назад она просто сбежала от кого-то или чего-то, а может, так сложились обстоятельства — меня не поставили в известность. После двух недель, проведённых в больнице, она удалилась из всех социальных сетей, сменила номер, а затем и вовсе исчезла. Несмотря на это, я до сих пор продолжаю надеяться на какую-нибудь весточку от неё.

      Надеваю черно-красную клетчатую юбку и тонкий серый свитер. Что там Рита говорила? Ах, да, скромность — это сексуально. Видимо, не в моём случае, потому что я выгляжу, как школьница из какого-нибудь японского фильма, которые раньше постоянно смотрела Рита.
      — Не слишком коротко? — спрашивает мама, когда я неторопливо зашнуровываю чёрные ботинки.
      — Обычная юбка, мам, — беру сумку. — Папа уже внизу?
      Она недовольно надувает губы, стараясь не хмурить лоб.
      — Отец же ещё вчера сказал, что не сможет отвезти тебя. Он уехал час назад из-за неразберихи с документами, ты чем слушаешь вообще? — всё-таки она хмурится и протягивает мне ключи, которые я, без всяких сомнений, оставила бы.
      Забывчивость — форма свободы, но какой в ней смысл, если кратковременная радость не стоит всех угнетающих последствий. Лучше бороться с рассеянностью и забывчивостью вовремя, а не ждать прихода рыбьей памяти. Теперь из-за своей несобранности придётся добираться на маршрутке. Вылетаю из дома, укутываясь на ходу в шарф.
      — Напиши мне, когда занятия будут заканчиваться. Я заеду в лицей и попрошу вашу учительницу английского позаниматься с тобой! — кричит вслед мама.
      Приехать-то она приедет, вот только Лилия Анатольевна вряд ли согласится заниматься со мной дополнительно, ведь она всё время преувеличенно жалуется на своё здоровье да и на жизнь в целом. А ведь мне экзамен по английскому сдавать. Ну, ничего, прорвёмся как-нибудь.
      Второе сентября — день, который действительно трудно принять: только вчера утром прошла последняя линейка, а сегодня уже всех заставляют грызть гранит науки.
      По привычке нахмурив брови, с пальто в руках влетаю в раздевалку, врезаясь в чью-то широкую спину. Парень поворачивается и удивленно смотрит на меня, а я на секунду застываю на месте. Влад загорел за лето, вытянулся ещё сильнее, а светлые кудряшки лежат на голове как обычно совершенно хаотично. Красивый, но далёкий. После того нашего поцелуя (моего первого поцелуя!) на вечеринке, с Владом я ни разу не разговаривала. Конечно, часто поглядывала на него в школе, но в тот год общение совсем не задалось. А о чём мне с ним говорить-то, собственно? О том, что он три года нравится мне? Да уж, забавный диалог получится. Пусть лучше никто никогда об этом не узнает — моя тайна, мой секрет.
      — Извини, — тихо говорю я, вешаю куртку и быстро выхожу из раздевалки. Он не отвечает.
      Урок идёт уже минут десять, так что, перепрыгивая ступеньки, бегу на третий этаж. С нескрываемым удивлением поглядываю на Влада, который не спеша идёт следом. В полном молчании мы подходим к одному кабинету. Я не могу нормально дышать в его присутствии, потому что не понимаю, что он здесь забыл. Влад же в параллельном классе. Да, в техническом, так какого, спрашивается, он забыл рядом со мной? А может он хочет что-нибудь сказать... молча открываю дверь.
      — Извините за опоздание, — говорю я. — Э-м-м...
      В который раз за недолгое утро замираю на месте. На краешке учительского стола в расслабленной позе расположился не знакомый мне ранее человек. Это довольно молодой, хорошо сложенный мужчина с тёмными волосами, находящимися в художественном беспорядке. Обтягивающая бордовая рубашка подчёркивает широкие плечи, а светлые глаза с неохотой отрываются от других учеников. Взгляды всех одноклассников обращены на нас с Владом. Невольно немного съеживаюсь от такого внимания, но вспоминаю, что мама в любой ситуации учила оставаться хладнокровной, не показывать своих страхов и слабостей. Стараюсь держаться ровно и собрано.
      — Опоздавшие, значит. Ну, что делать будем? Вас мамочка не учила, что опаздывать нехорошо? — говорит молодой учитель, лениво поднимаясь со стола. Вальяжно подходит к доске и медленно, неторопливо аккуратным почерком выводит номера параграфов. В первый учебный день? Так жестоко? Когда смотрю на его образ в целом, в голове совершенно не вовремя возникает мысль: "А разве преподаватели могут на работу ходить в джинсах?" 
      Влад встаёт рядом со мной, скрестив руки на груди. Он даже не смотрит на меня, лишь ждёт, что скажет или сделает этот недоучитель. 
      — Ладно, Самойлов, садись, с тобой вообще бесполезно разговаривать, — говорит незнакомец, присаживаясь обратно на край стола и небрежно подбрасывая металлическую ручку, отчего та несколько раз прокручивается в воздухе.
      Они знакомы? Растерянно моргаю, не до конца понимая, преподаватель это или нет. Влад, проходя мимо, садится со Стасом, мне же остаётся молча ждать разрешения пройти к своей парте. Молодой преподаватель поворачивается в мою сторону и без заинтересованности спрашивает:
      — Имя?
      — София, — отвечаю я, стоя ровно, как солдатик. 
      — А у Софии фамилия есть? — усмехается он, отчего на левой щеке появляется еле заметная ямочка.
      — Мармеладова, — немного неуверенно отвечаю я. Его брови удивлённо взлетают вверх, я же стараюсь не смущаться, ибо реакцию на своё имя вижу уже не в первый раз. Он поворачивается к классу.
      — Это правда? — спрашивает он, на что ему охотно кивают и кричат, что я не выдумываю, некоторые же вовсе усмехаются. — Хм, интересно, прямо как...
      — Да, — зло перебиваю его. — Имя прямо как у шлюхи из "Преступления и наказания". Что-то хотите сказать?
      Чувствую на себе семнадцать пар глаз. Ну, и, собственно, пара зелёных глаз преподавателя тоже смотрит на меня с некоторым удивлением. Он быстро отбрасывает ненужные эмоции и продолжает улыбаться лишь уголками губ.
      — Да нет, ничего, — говорит он, отворачиваясь от меня и возвращаясь к классу. — Садись. Если бы ты не опоздала, то знала бы, что я ваш новый преподаватель английского языка. Так что, прошу больше не опаздывать, Соня Мармеладова.
      В его голосе отчаянно проглядываются нотки скрытой насмешки, из-за которой хочется ударить новоявленного учителя.
      Сажусь за первую парту к Лиз. Не сказать, что мы с ней лучшие подруги, но многим делимся. Из-за ужасно плотного расписания, составленного для меня родителями, у меня даже нет возможности банально прогуляться с кем-то. Но, благо, летом Лиз вытаскивала меня из дома, за что я ей безмерно благодарна. Хоть я и провела каникулы не в одиночестве, но, стыдно признаться, всё ещё скучаю по Рите, которая решительно оборвала все связи с классом, в том числе и со мной. На самом деле, Лиза тоже мне по-настоящему нравится: такая же активная, открытая и жизнерадостностная — прямо как Рита. Только в прошлом они почему-то на дух друг друга не переносили. Жаль, думаю, мы бы втроём поладили.
      Не хочется признавать, но урок этот "учитель" ведёт довольно понятно, правда — кто бы мог подумать — разбавляет материал плоскими, иногда даже пошлыми шуточками. Вот Лилия Анатольевна себе не могла позволить такое раскрепощённое поведение на занятиях. Что ещё хуже, мои одноклассницы в открытую флиртуют с молодым учителем — от этого и смеяться, и плакать хочется. 
      Звенит заветный звонок, и мы с Лиз спешим в лаборантскую нашей химички, чтобы попить чаёк и поговорить о каких-нибудь глупостях, произошедших за лето.
      — Сбавьте обороты, — разносится по классу. — Кто староста у вас?
      Закатываю глаза. Хорошо, что кроме подруги этого никто не замечает. Устало подхожу к нему, стараясь не обращать внимание на головную боль, появившуюся совсем недавно. Молодой преподаватель вплотную окружён заинтересованными одноклассниками и одноклассницами, которые расспрашивают его о всяких мелочах жизни. Оказывается, он здесь только до конца этого учебного года. Повезло так повезло — именно тогда, когда на носу экзамены, нам поставили нового препода, у которого за спиной, я уверена, практики — ноль. 
      — Что? — спрашиваю я, протискиваясь между ребятами. Не знаю, почему я груба с ним, но этот человек не внушает доверия: весь такой из себя интересный и привлекательный — никогда не знала, как общаться с такими людьми. Рита не в счёт. 
      — На, Мармеладова, отнеси на следующий урок — он легонько хлопает меня журналом по лбу. От возмущения начинаю давиться воздухом, но этот нахал совсем ничего не замечает, отвлекаясь на какой-то нелепый вопрос Стаса. 
      — Это... — перебиваю я. — Имя?
      Молодец, Соня, ты всегда так оригинально пытаешься с людьми познакомиться, только вот обычно это заканчивается нелестными словами в твой адрес. Стас с Максом Робченко начинают в голос смеяться, а одноклассницы смотрят на меня, как на идиотку.
      — Что?
      — Я спрашиваю, как вас по имени и батюшке звать.
      Недоучитель прыскает себе в кулак. Становится почему-то так неловко, что я, кажется, чувствую, как начинают гореть щёки. Надо было просто у кого-нибудь из одноклассников имя его спросить, и всё.
      — Денис Сергеевич, — говорит он, легко посмеиваясь. — Раз вы все здесь уже взрослые люди, можно просто Денис. А теперь быстро дуй на следующий урок с журналом.
      Дальнейшие события учебного дня проходят в диком дискомфорте: на нас давят учителя по поводу экзаменов, напоминая про декабрьское сочинение, которое нужно написать, чтобы получить заветный допуск к ЕГЭ. Всё это тяжким грузом давит на психику и, кажется, мне уже сейчас нужно съесть гору успокоительного, чтобы суметь остаться в уравновешенном состоянии.
      К концу дня мы с Лиз выходим из дверей лицея совершенно измотанные. Только хочу позвать её минут на пятнадцать попить чай в ближайшее кафе, как раздаётся телефонный звонок. Мама.
      — Да?
      «Иди быстро на третий этаж в кабинет английского. Ты вообще-то обещала мне позвонить». 
      И... сбрасывает.
      Винтики в голове начитают усердно крутиться, и что-то подобное действительно припоминается. Я же должна была позвонить маме, когда занятия будут заканчиваться, но благополучно забыла об этом. Убираю телефон в карман и забегаю обратно в здание. По личному опыту знаю, что маму лучше не заставлять ждать.
      Растрёпанная, в распахнутом пальто и с развязанным шнурком на ботинке, влетаю в кабинет.
      Перед собой вижу постную физиономию Дениса Сергеевича и маму, которая усердно ему что-то рассказывает. Учитель немного устало кивает ей в ответ. Мама переводит взгляд на меня и чуть хмурится. Повезло, что в кабинете находимся не только мы, иначе, чувствую, мне бы влетело за такой неподобающий внешний вид.
      — Что случилось? — спрашиваю я, стараясь отдышаться.
      — Соня, почему ты такая безответственная? Мы же договорились утром, что я заеду к тебе после занятий, чтобы Лилия Анатольевна согласилась заниматься с тобой английским, — говорит мама, сдувая с пиджака невидимые пылинки. Ох, знаю я её эту манеру: успокоиться пытается.
      — Э-э-э, ну, да. 
      — Почему ты мне не позвонила и не сказала, что Лилия Анатольевна ушла на пенсию, а заменять её будет любимый внук? — спрашивает мама, постукивая тонким пальцем по учительскому столу. Недоверчиво смотрю на учителя, который с какой-то раздражительностью перебирает толстую кипу бумаг. — Денис Сергеевич, понимаете, с десятого класса Лилия Анатольевна занималась с Соней, чтобы подготовить её к экзаменам, а так как она неожиданно ушла... Вы согласились бы заниматься два раза в неделю с моей дочерью? Раз вы внук такой замечательной женщины, я вам полностью доверяю. У вас, наверное, высшее с отличием, раз вы в таком возрасте уже преподаёте здесь... Сколько вам? Лет двадцать семь? 
      — Двадцать четыре, — отвечает он, потирая переносицу. — Понимаете, не всё так просто. Расписание всех занятий ещё не составлено, да и уровень Сони я не знаю.
      Двадцать четыре? Как его вообще допустили вести занятия у выпускного класса и как такой невоспитанный человек может быть внуком доброй, немного строгой Лилии Анатольевны? Этот Денис Сергеевич явно уже устал от выпадов моей мамы, но мне его совсем не жаль.
      — Ей нужно лишь заполнить небольшие пробелы и подготовиться к устной части, вы сами всё увидите, — с уверенностью отвечает мама. — А расписание на днях, думаю, уже точно устаканится. Тем более, вы — молодой, Сонечке будет легко найти с вами общий язык.
      Издаю нервный смешок, отчего становлюсь свидетельницей маминого строгого взгляда.
      — Да ладно, мам. Может, у Дениса Сергеевича времени нет. Да и вообще ему, наверное, практики не хватит учить других, — говорю я, улыбаясь. Мама с Денисом Сергеевичем, кажется, не разделяют моё неподдельное веселье: слишком уж не по-доброму смотрят на меня. Возможно, сейчас я оскорбила учителя и старания мамы, но расплата за возможность поддеть самонадеянного учителя не сильно пугает.
      — Думаю, что Дениса Сергеевича просто так не поставили бы в преподаватели. Мне кажется, он будет прекрасным репетитором. Денис Сергеевич, вы согласны? — спрашивает мама, смотря на него с надеждой. Кажется, все её аргументы закончились, и она просто ждёт согласия.
      — Я подумаю, но ничего не обещаю, — сдержанно говорит он. — Могу гарантировать только один раз в неделю. Поймите, я тоже не могу отодвинуть все свои дела в сторону. Когда повесят точное расписание, договоримся о времени.
      — Спасибо большое, я знала, что мы сможем найти общий язык. До свидания, — говорит мама, хватая меня за руку и выводя из класса. Замечаю, что Денис облегченно выдыхает.
      — И давно ты учителям дерзишь? — спрашивает мама, когда мы уже едем в машине. 
      — Только тем, кто мне не нравится, — бурчу я. — Мам, ну почему именно его? А вдруг он плохо знает свой предмет? Это же будет ужасная ситуация!
      — Вот ты мне и расскажешь, как он знает предмет. Не ной, а то морщины появятся. Настоящие женщины не хмурят лоб, — она улыбается и свободной рукой взлохмачивает мои волосы. 
      — Мам, на дорогу смотри, — смеюсь я.
      Что-то мне подсказывает, что "учитель" согласился стать моим репетитором лишь потому, что я заявила, что у него не хватает практики. В нём как будто дух соперничества заиграл. Что ж, посмотрим на что вы способны, Денис Сергеевич.