Тайные Желания

5. Случайно встретились

   Весь путь до дома пребываю в растерянности. С одной стороны, я верю подруге, но с другой — Влад мне ничего плохого не сделал. Хочу встретиться с ней и выбить всю информацию, а, если же Рита мне не ответит, просто притворюсь, что не видела этого сообщения. Решено: если она снова проигнорирует меня, просто поплыву по течению. Определившись с дальнейшими действиями, немного расслабляюсь.
      Около дома меня ждёт очень приятный сюрприз в виде папиной сестры — Киры. Хоть они и кровные родственники, но совсем друг на друга не похожи. Папа — строгий, рассудительный, не демонстрирует свои эмоции на публике, Кира же как яркая звёздочка, к которой люди тянутся без какой-либо причины, но в тихом омуте... По роду деятельности она — журналист, причём очень востребованный и скандальный. К сожалению, видимся мы с ней нечасто, так как свои материалы она собирает за границей, но при этом я её очень люблю и уважаю. Рядом с ней замечаю большую чёрную иномарку, рядом с которой стоит высокий мужчина, в руках у него небольшой лаконичный чёрный чемодан на колёсиках.
      Выглядит Кира как всегда превосходно — сдержанно, но в то же время от неё трудно отвести взгляд. Пояс красного длинного пальто подчеркивает её осиную талию, чёрные волосы выделяют большие зелёные глаза. В руках у неё длинный чёрный зонт. В общем, похожа на какую-нибудь француженку и на тридцать лет точно не тянет.
      Я кидаюсь в её объятия, чуть не сбивая с ног. Из всех наших родственников больше всего я люблю именно Киру. Она обнимает меня в ответ, весело хохоча.
      — А я хотела незаметно зайти в дом, чтобы устроить тебе сюрприз, — мы в обнимку подходим к воротам большого двухэтажного дома, мужчина следует за нами.
      — Твой приезд — уже большой сюрприз, — я искренне улыбаюсь. Последний раз мы виделись примерно два года назад, и за это время я успела соскучиться.
      — Поставьте здесь, пожалуйста, — распоряжается Кира. Мужчина ставит чемодан рядом с камином. — Спасибо.
      Незнакомец удаляется из дома, а моя тётя плюхается в красное кожаное кресло, я присаживаюсь напротив.
      — Ну, рассказывай, — она заправляет тёмную длинную прядь за ухо. — Как жизнь? Как учёба? 
      Тяжело вздыхаю, отчего у Киры загораются глаза. Тётя любит слушать чужие истории и переворачивать их вверх дном. Конечно, не самое лучшее качество в человеке, но зато она может самую скучную байку подать так, чтоб у всех дух захватывало. Наверное, журналист — это идеальная профессия для неё.
      — Да пока всё нормально, учёба же только началась, — что там нельзя делать, когда пытаешься врать? Отводить взгляд? Смотрю Кире прямо в глаза, но, она, кажется, всё понимает. 
      — Ох, девочка, расслабься, — смеётся она. — Похоже, не всё так спокойно, как ты говоришь. 
      Может, из-за своей проницательности Кира не может состоять в длительных отношениях? Если тёте соврали, она непременно об этом узнает. — Не томи, давай рассказывай, кстати, раньше вы с Ритой обычно вместе шли к тебе, чтоб домашку сделать. Как у неё дела?
      — Не знаю, — мрачнею я. — Мы не общаемся больше.
      — Почему? Из-за мальчика поссорились, что ли?
      Нервно хохочу.
      — Конечно нет, у нас, наверное, разные вкусы. 
      — «Наверное»? Значит, есть тот, на кого пал твой выбор? — щурится она, улыбаясь до ушей. Я вздыхаю, а она победно восклицает.
      — Я бы не сказала, что он мне настолько сильно нравится, — расслабляюсь, потому что Кира родителям точно ничего не расскажет, а советы мне не помешают. — Симпатия, наверное.
      — Опиши объект своей симпатии, — тётя деловито кладёт ногу на ногу, но улыбка не сходит с её лица. Она как хитрая лиса. 
      — Ну, раньше он мне нравился, а сейчас мы друзья, вроде как.
      — Друзья? — она с удивлением открывает рот. — Ты чего ситуацией-то не воспользуешься? Уже хорошо, что вы общаетесь.
      Не знаю, можно ли назвать нашу манеру разговора общением, ведь говорим друг с другом мы очень редко, и все эти ситуации какие-то странные. 
      Проблема даже не в том, что мы нечасто общаемся, а в том, что мне не хочется с ним каких-то особенных отношений. Я поняла это на стоянке, когда Влад хотел подвезти меня домой. Он настойчиво приближался ко мне, я же на мгновение задумалась, сколько у него было таких, как я — неопытных в любви дурочек.
      — Думаю, теперь он мне только как друг нравится, хотя нас нельзя назвать бест френдами.
      Кира внимательно изучает моё лицо, пытается прочитать меня.
      — А возможно ли, что появился кто-то ещё? Кто-то, кто тебе небезразличен? — ухмыляется Кира. 
      Мои глаза непроизвольно закатываются.
      — Нет. Времени только на учёбу хватает, так что не до мальчиков мне, — с улыбкой наблюдаю, как тётя наматывает мою длинную прядь волос себе на палец. — Но у нас появился новый учитель, который очень сильно раздражает. 
      — Что, какой-нибудь вредный старикашка? Небось, плохие оценочки ставит.
      — Если бы. Ему двадцать четыре, и он сам ещё, кажется, не перерос юношеский максимализм. Вот только другие этого не замечают или не хотят замечать.
      — Погоди, погоди! — перебивает мои жалобы Кира. — У тебя в наставниках молодой сексуальный преподаватель? И ты жалуешься?! — думаю, за весь наш разговор я ждала чего-то подобного. У неё совсем другие соображения о морали.
      — В наставниках? — я выгибаю бровь. — И кто сказал, что он сексуальный? — я хмыкаю, внушая это скорее себе, чем ей.
      — А что, нет? — она разочарованно вздыхает.
      — Ну... — я краснею, вспоминая его идеальное тело, открывшееся взгляду под задравшимся свитером. 
      — Чёрт, да! — восклицает тётя. — Он сексуальный! Ох, где мои школьные годы? Ты в курсе, что я на четвёртом курсе тоже встречалась с преподавателем?
      — «Тоже»? Ты что-то путаешь, он не привлекает меня в этом плане. Но расскажи мне, как это было у тебя.
      — Какая упрямая! Вся в отца, — смеётся она, положив ручку с идеальным маникюром мне на щеку.
      — Ай! — Кира щипает меня. — Рассказывай уже.
      — Интересно стало? А вот и не расскажу! — смеётся она. Господи, кому в этой комнате тридцать лет — мне или ей? — Я на самом деле не просто так приехала.
      Ого, уже интересно.
      — В смысле? — притворно надуваю губы. — Ты приехала не для того, чтобы повидать свою любимую и единственную племяшку?
      Кира теперь уже двумя руками щипает мои щёки, отчего я вскрикиваю и убегаю за диван.
      — Ах ты мелкая! Сомневаешься в моей любви к тебе!? — мы смеёмся. О да, как же мне её не хватало.
      Она деловито подходит к чемодану, который всё ещё покоится у камина, при этом дьявольская улыбка не сходит с ее лица. Кира манит меня к себе изящным пальцем.
      — Что там? — не умею я справляться с любопытством.
      — Твоя мама сказала мне твой размер, — радостно говорит она и достаёт лёгкую бордовую ткань из чемодана. — Мы сегодня кое-куда идём.
      Я охаю. Конечно, у меня в шкафу множество платьев на разные случаи жизни, но такого точно нет. Это платье вроде бы и лаконичное, строгое, но длинный разрез от середины бедра до самой щиколотки придаёт наряду игривость и загадку. Чёрт, да оно же обалденное! Ничего лишнего, никаких идиотских стразов или ещё чего-то. Просто вечернее платье, которое выставляет напоказ лишь ножку во всю длину, даже рукава три четверти. 
      — Вау, это просто потрясно, — я кидаюсь Кире на шею. — А куда идем-то?
      — Ты, наверное, в курсе, что родители заключают сделку с Громовыми? Я их не знаю, но твой отец пригласил меня на важную выставку, где мы все вместе встретимся.
      Я вообще не понимаю, к чему она клонит, всё ещё разглядывая тёмный шёлк.
      — В смысле все вместе? Громовы и мы? — она кивает. — А почему мне родители ничего не сказали?
      — Вероника сказала, что ты заупрямишься и откажешься, поэтому Костя и позвонил мне.
      — То есть, ты моя приманка? Супер.
      Если бы мама нормально пригласила меня, я бы согласилась, но подсылать ко мне тётю — это уже слишком.
      — Не заморачивайся, — она ободряюще хлопает меня по спине. — Так сложились обстоятельства. Я просто вовремя в город приехала, и твоим родителям легче было меня попросить, ты же знаешь, они занятые.
      Я фыркаю, да уж.
      — Не дуйся, рыбонька, а то морщины появятся, — Кира щёлкает меня по лбу. Чёрт, раньше не замечала за ней садистских наклонностей.
      — Мне мама так же говорит, — ворчу я.
      — Вот видишь, — по-доброму улыбается тётя. — Кстати, а ты чего так рано домой пришла? Раньше нужного вас нынче отпускают, а вроде выпускной класс. 
      Точно ведь, со всеми этими разговорами я и забыла, что я как бы болею.
      — Я это, — хмурюсь. — Нездоровится мне.

      Стоит ли говорить, что следующий час Кира заставляет меня отдыхать, пичкая при этом всеми возможными лекарствами. Вскоре меня от них начинает чуть ли не тошнить, и я говорю тёте, что она уже увлекается. На это она лишь смеётся, отвечая, что выгляжу я нормально, и мы собираемся в торговый центр за туфлями и аксессуарами. Выбора особо у меня нет, да и проводить с ней время я обожаю.
      Вкусы у нас схожи, поэтому мы обе покупаем лодочки, только она останавливается на серебристых, а я выбираю красные на высокой шпильке. 
      — Лодочки — классика для женщины, — смеётся Кира, в итоге она покупает ещё и лёгкий шёлковый шарфик. 
      Затем мы идём делать всякие женские штучки в салон, где я просто засыпаю от приятных ощущений. Чувствую себя Золушкой в руках заботливой феи-крёстной. Маникюр и педикюр в одном цвете — винном, под стать платью, длинные волосы уложены в лёгкие волны и собраны в свободный хвост, одна прядь кокетливо струится у лица, макияж — неброский, с акцентом на губы, а не на глаза. Глядя на себя в зеркало, понимаю: чёрт, да я бы сама себя сейчас поцеловала в эти губы. Помада просто шикарная, насыщенного тёмно-красного цвета. Господи! Она прекрасна. Не удержавшись, спрашиваю про помаду у мастера, милая женщина предлагает купить этот оттенок, что я и делаю. 
      На всё это мы тратим часа четыре, из-за чего домой приходим уставшие, но довольные. Оказывается, девушке для удовольствия иногда достаточно всего лишь новых вещичек.
      Сейчас, любуясь своим отражением, могу сказать, что я тоже могу выглядеть красиво. Я даже жалею немного, что не слушала маму по поводу того, как должны вести себя настоящие леди: будет неловко, если я в обществе серьёзных людей брякну что-нибудь, не подумав.
      — Давай мы с тобой уже платья наденем, а через двадцать минут поедем, — Кира делает маленькие глотки ледяной воды из пластиковой бутылки.
      — Так точно, мэм.
      Через пять минут я спускаюсь и застаю перед собой нечто прекрасное. И это нечто — Кира. Словами не передать, какая она красивая. Мне кажется, мужчины должны друг другу глотки перегрызать за её внимание, но, к сожалению, она одна. Хотя кто знает, может, она просто мне чего-то не рассказала.
      — Ого! — восклицаю я. — Ты невероятна!
      — Спасибо, — немного смущённо отмахивается тётя. От неё глаз не оторвать. Хрупкая, с обнаженными плечами и изредка мелькающими из-под чёрной ткани стройными ножками, сияя зелёными глазами, она кажется существом воистину неземным. Крупные длинные локоны, подчеркивающие высокие скулы, придают Кире вид светской дамы, сошедшей со страниц французского романа. Платье такой же длины, что и моё, но без разреза на подоле — классическое чёрное, но дополняют его серебристые лодочки с очень тонким серебряным браслетом.
      Кира берёт меня за руку и подводит к огромному зеркалу:
      — Смотри, — улыбается она, — мы обе красавицы.
      С трудом узнаю себя в отражении: голубые глаза кажутся неестественно большими, а губы с яркой помадой — слишком пухлыми. Я выгляжу старше своих лет. 

      Спустя час мы стоим у трёхэтажного здания, рядом с которым находится много людей, одетых в платья и костюмы. Беру Киру под руку, и мы направляемся внутрь.
      — Знаешь, что до меня дошло? — говорю ей на ушко. Она вопросительно смотрит на меня. — Что я ничего сегодня не ела, а я, между прочим, больной ребёнок.
      Глядя на все закуски на подносах, понимаю, что я действительно очень голодна. Кира хихикает.
      — Значит так, больной ребёнок, можешь съесть что-нибудь лёгкое, а жирное я тебе запрещаю — помада сотрётся. А вообще, — она, улыбаясь, перехватывает официанта, забирая с подноса два бокала с вином. — Попробуй сначала это.
      Я округляю глаза.
      — Ты серьёзно? Здесь же родители, если они увидят...
      — Скажешь, что я тебе разрешила, — улыбается тётя. — К тому же, вино — отличное лекарство от всех болезней.
      — Ты сумасшедшая.
      Пить на голодный желудок — не лучшая идея, поэтому решаю выпить один-единственный бокал. Беру с большого белого стола знакомые закуски и решаю немного оглядеться. Мне нравится помещение: просторное, на белых стенах кое-где висят самые разнообразные картины: от сладко-невинных до жутко-откровенных. Люди снуют туда-сюда в поисках чего-то, на что упадёт глаз. В противоположной стороне замечаю кое-что интересное.
      — Смотри, — схватив Киру за руку, тяну её к стене напротив. Мы останавливаемся возле картины, которая в два раза выше меня. На полотне изображена не столько молодая женщина, сколько её изящные черты. У незнакомки выделяются только ярко-зелёные глаза, чёрные волосы и выпирающие ключицы, её томный взгляд смотрит куда-то сквозь нас, остальные же детали обнажённого тела словно в тумане. Завораживающее зрелище, и всё это на тёмном фоне. 
      — Она похожа на тебя.
      Кира сначала замирает, а потом прыскает в кулак.
      — Скажешь тоже.
      — Да я серьёзно, посмотри, — упираюсь я, мы обе начинаем смеяться. 
      — Прекрасно, правда? — ощущаю на плече лёгкое прикосновение. Оборачиваюсь и вижу маму в лёгком бежевом платье. — Сонь, ты такая у меня красивая.
      — Спасибо, ты тоже, — я смущённо улыбаюсь. Её взгляд падает на бокал в моей руке, который я неловко пытаюсь спрятать. 
      — А это моё! — улыбается Кира, выхватывая у меня фужер, теперь у неё два бокала, отчего я улыбаюсь. Она всегда была чуть безумной, но лучшей тётей в мире. Далее мама с Кирой перестают меня замечать, разговаривая о своих делах. Они смеются над чём-то, а я вижу приближающегося к нам мужчину. Высокий блондин равняется с нами.
      — Дамы, я вижу, что вы заметили изюминку этой выставки, — он довольно симпатичный, лет тридцати, волосы в художественном беспорядке. Незнакомец заинтересованно кидает взгляд на картину позади нас. 
      — Дмитрий Владимирович, добрый вечер, всё очень красиво, — говорит моя мама. Кира улыбается и отпивает из второго бокала. Мужчина заинтересованно смотрит на неё.
      — Не угостите? — сверкает своей улыбкой этот Дмитрий.
      — Не угощу, — смеётся Кира и уходит с двумя бокалами в другую сторону. Мы с мамой переглядываемся, я в недоумении. Дмитрия Владимировича, кажется, это совсем не задевает, он лишь хищно улыбается.
      — Какая прелестная леди, вы не знаете, она пришла одна?
      — Нет, — подаю я голос первой. – Она пришла со мной, но уйти может с кем-нибудь другим, видите, сколько она привлекает внимания?
      Мы все с любопытством смотрим в сторону Киры, она же в этот момент неохотно беседует с каким-то молодым человеком. 
      — Ну, тогда не буду зря терять время, — Дмитрий направляется в сторону этих двоих.
      — Ого, — вздыхаю я
      — Ого, — соглашается мама. — Знаешь, он ведь художник и это его выставка.
      — Да? — удивляюсь я. — Так вы с ним контракт подписываете?
      — Нет, с его родным братом и его женой, а нас пригласили сюда, чтобы наладить дружеские отношения. А у этого художника, как я понимаю, никого нет. Ну что ж, думаю, они подходят друг другу, — уголки маминых губ приподнимаются. Я беру стакан сока у проходящего мимо официанта.
      — Вероника! — к маме подходит женщина примерно её возраста в лёгком красном платье. Они обнимаются. — Рада, что вы пришли.
      Женщина кидает ласковый взгляд на меня. Вообще, сначала мне кажется, что она та ещё стерва, но спустя несколько минут открытого разговора, я полностью меняю своё мнение, понимая, что она мне нравится своей искренностью и открытостью.
      — Рада, что пригласили, — отвечает мама. 
      — А ты — Соня, стало быть?
      — Да, это я, — мило улыбаюсь.
      — Взрослая уже совсем, у меня сын немного постарше тебя. Ой, — она выхватывает какого-то парня за руку из группы проходящих мимо людей. Тот удивлённо сверкает на неё своими зелёными глазами, но расслабляется, когда узнает, кто его потревожил. Женщина обнимает брюнета, подводя его к нам. Мои глаза расширяются. — Вот и он. Денис, познакомься, это Вероника и Соня Мармеладовы.
      Денис Сергеевич растерянно смотрит на меня, но быстро приходит в своё обычное насмешливое состояние и оценивает меня взглядом. Я же уже говорила, что пошлые взгляды меня не пробивают.
      — Рад встречи, — ослепительно улыбается недоучитель. Сначала он целует мамину руку, а потом и мою, проводя напоследок большим пальцем по внутренней стороне ладони. Мои глаза округляются ещё больше. Громов? Его фамилия Громов? Почему сын богатых родителей преподаёт в каком-то там лицее? Ну не бред ли?
      Должна признать, этот чёрт выглядит неотразимо. Он не в костюме, как большинство мужчин, а в лёгкой бежевой рубашке, выгодно подчёркивающей фигуру. Денис Сергеевич ловит мой заинтересованный взгляд и ухмыляется. Сам же он, не стесняясь, скользит глазами по моей открытой ноге.
      Светлана — так зовут маму недоучителя — рассказывает нам много интересного и весёлого:
      — А Денис вот сейчас ненадолго в лицей устроился работать. Эх, у него такое замечательное образование, а он в учителя подался. Это его бабушка попросила на время. Нас с отцом он никогда не слушался, а в Лилии Анатольевне души не чаял, — говорит она. — А сколько Соне лет? Вам не кажется, что они с Денисом очень красивая пара?
      Глоток сока, который я делаю, благополучно уходит «не в то горло», и я давлюсь. Денис Сергеевич усмехается и легонько хлопает меня по спине. Светлана Викторовна, кажется, в восторге от того, что её сын не остался безучастным и помог бедной девушке.
      — Восемнадцать через три месяца только стукнет, — мама решает тактично умолчать о том, что я учусь там, где преподаёт её сын.
      — Видно, что Сонечка благоразумная девочка, присмотрись, Денис, а то потом локти кусать будешь, когда снова с какой-нибудь вертихвосткой свяжешься. Да и разница в возрасте у мужчины и женщины, я считаю, должна быть в пользу мужчины, так как женщины умом быстрее созревают.
      Значит, учитель с вертихвосткой встречался? Интересно. Только мой рот никак не может закрыться от совета "приглядеться ко мне".
      — Конечно, мам, только Соне, я уверен, сейчас об экзаменах больше думать нужно, — улыбается недоучитель, его эта ситуация очень забавляет.
      — Ну, конечно, конечно, но можно ведь совмещать приятное с полезным, — говорит Светлана Викторовна.
Моя мама замечает, что я готова провалиться сквозь землю от неловкости, и обворожительно улыбается женщине:
      — Пойдёмте, Светлана, хочу дать вам попробовать самый лучший сорт вина, что здесь имеется, а молодые пусть сами разбираются.
Светлана Викторовна с радостью следует за моей мамой, оставляя меня с учителем наедине.
      — Крутая у меня мама, да? Любого в неловкое положение поставить может, отчим её всегда на встречи с конкурентами берёт, — смеётся Денис.
      — Да уж, — бурчу я. 
      Вот мы и остались одни. Неловкая пауза давит на уши, я пытаюсь подпевать лёгкой медленной музыке.
      — Мармеладова, — раздаётся у меня над ухом, мурашки отзываются на его голос раньше, чем я сама. — Потанцуешь со мной?
      Я удивлённо смотрю в его глаза. Эта ситуация кажется такой нелепой, искусственной и неправильной.
      — Я не умею, — вру я.
      — Да брось, — он самонадеянно хватает меня за руку, уводя в центр зала. — Знаю, что умеешь, тебя этому с детства учили, как и манерам. Только со вторым у тебя плоховато.
      Он шепчет мне это куда-то в область макушки. Хихикаю то ли от нервов, то ли от того, что мне это действительно кажется смешным. Учитель медленно проводит ладонью вдоль моего позвоночника, останавливаясь на талии, и мы начинаем двигаться в медленном танце. Слишком медленно, слишком интимно. Я приподнимаю голову, и наши взгляды встречаются. Чувствую, что щёки с каждой секундой начинают гореть все сильней.
      — Мармеладова, — он проводит большим пальцем по моему лбу. — У тебя снова жар, надо было сидеть дома.
      — Надо было, — соглашаюсь я, утыкаясь в его рубашку.