Тайный наследник дракона

2.2

Переживать из-за нежданной встречи с Кайденом я могу сколько душе угодно, но работу никто не отменял.

Хотя каждая мысль о нем вызывает приступ жжения в груди и я поскорее пробегаю небольшой коридор от входной двери до своего кабинета.

Пожалуй, это мое дурацкое желание сделать расстояние между нами больше. Как будто это бы помогло, реши он зайти следом.

Хвала Пресветлой Богине, никто в дверь мастерской не ломится. Ни Кай, ни его отвратительный адъютант.

Мой кабинет встречает меня тишиной и привычным порядком. Да, у меня свой, пусть и маленький кабинетик.

Не роскошный генеральский кабинет, а место для дела. Стены из темного дерева, полки, доверху забитые книгами по рунам, теургии, металлургии и древним языкам. На одной стене висит большая, испещренная пометками карта Империи с отмеченными месторождениями редких руд. На другой чертеж сложнейшего многоконтурного артефакта, над которым я билась два месяца. И мой стол: практичный верстак из светлого ясеня, заваленный чертежами и заготовками.

Скидываю плащ, вешаю его на старый, видавший виды деревянный крюк у двери. Отмечаю, что пальцы все еще дрожат, когда расстегиваю пуговицы.

Глубокий вдох. Выдох.

На столе лежит незаконченный заказ: серебряная подвеска в виде стилизованного феникса для какого-то графа. Очень сложная работа: именной артефакт должен определять яды в воде, воздухе и еде.

Старый граф уверен, что наследники хотят свести его в могилу раньше времени, и решил перестраховаться.

Как по мне, так наследникам ничего не стоит просто сбросить на голову дедули кирпич, но я искренне желаю прожить ему как можно дольше. Тем более платит он столько, что хватит на три месяца содержания для всей мастерской, включая зарплаты, аренду и закупку лучших кристаллов у гномов.

Сажусь в кресло, беру в руки лупу и тончайшую гравировальную иглу, заряженную магией. Нужно закончить контур усиления.

Но пальцы не слушаются.

Вместо тонких линий на серебре я вижу его глаза. Темные, с золотыми искрами ярости и… чего-то еще. Неужели сомнения? Нет, не верю.

И эта трость. Он явно хромал.

Часть меня, та самая глупая, ранимая часть, которую я давно запрятала под семью замками, предательски екает.

«Тише!» — шиплю я сама себе. — «Он не стоил твоей боли тогда. Не стоит и капли сожаления сейчас».

Но есть боль не только за себя. Есть жгучее, ядовитое чувство, которое поднимается из самой глубины. Он назвал Дейма… нет, он даже не назвал. Он не знает о нем. Для Кайдена Морвейна наш сын — несуществующая величина, пустота.

Он сам лишил собственно сына его отца.

Лишил права знать свои корни, свою драконью природу, которая, скорее всего никогда и не проявится… И хвала Богам, что так будет!

Впрочем, все равно это происходит, если происходит, лишь в подростковом возрасте.

В дверь громко стучат, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглядывает Брок Гримволд — мой компаньон.

— Что в горах сдохло? — ухмыляется он, опираясь о косяк. Его широкая, коренастая фигура почти заполняет проем. Борода, заплетенная в две аккуратные косы с вплетенными медными кольцами, вздрагивает. — С каких пор ты на работу опаздываешь?

Брок — гном. Настоящий, с далеких Арривских гор.

Магией не владеет ни капли, но чувствует камень и металл так, как я чувствую плетение энергии.

Его толстые, испачканные графитом и маслом пальцы могут выточить из обсидиана деталь тоньше лепестка, а его голова — бездонный склад знаний о свойствах материалов.

Кроме того, он ведет бухгалтерию, договоры, закупки и умеет торговаться так, что у самого Темного последнюю монету вытянет.

Впрочем, прибыль мы справедливо делим пятьдесят на пятьдесят. Все же без моих изобретений и моей магии — камни и металл оставались бы просто кусками породы.

— С того дня, как встретила отца моего ребенка, — вздыхаю я уныло, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

Наступает краткая, но красноречивая тишина.

— Ого… — наконец издает Брок. Его брови, густые как кусты, ползут вверх.

— Ага…

— Ты же не собираешься… к нему вернуться? — звучит его вопрос, и в голосе я слышу искреннюю, почти отеческую тревогу.

— Упаси Богиня! — я машу на него руками, будто отгоняя наваждение. — С ума сошел?! После всего, что было?

— А кто ж вас, баб, знает, — хмыкает гном, но в его глазах читается облегчение. — А вот драконов я даже слишком хорошо знаю.Окрутит снова и глазом моргнуть не успеешь, а потом утащит в свою нору и все: пропал хороший артефактор. Зато появилась очередная домохозяйка. Будешь печь ему пироги и тапочки приносить.

— Улуньский тхор пускай ему тапочки приносит… в фамильный склеп! — бурчу я, снова придвигая к себе инструменты. — А у меня работа.

Брок только хмыкает «ну-ну», бросает на меня многозначительный взгляд и уходит, прикрыв дверь.

Я лишь вздыхаю. И вместо работы, уныло подперев голову ладонью, вновь смотрю в окно, за которым, наконец, рассвело.

Взгляд натыкается на полку у стола. На ней, на мягкой бархатной подушечке лежит неказистая брошь в виде ягодки земляники.

Она была первым артефактом, который мы с Броком сделали и продали…

Тогда, два года назад, приехав в столицу, мы с мамой и годовалым Деймом снимаем дом. Хоть он и находится на окраине приличного района, но выглядит ужасно, как полная развалюха.

Мы отмываем его сами, счищая многолетнюю грязь, что-то красим и обновляем, конопатим щели и ремонтируем крыльцо. Сейчас этот дом полностью наш, я выкупила его у старого скряги-хозяина в конце этого лета. Но тогда…

Я бегаю по городу в поисках работы. И нахожу в душной, тесной мастерской «Грифон». Хозяин, толстый, потный мужчина с глазами-щелочками, быстро смекает, что перед ним отчаявшаяся провинциалка с ребенком на руках, и сваливает на меня всю работу. Мама сидит с Деймом, а я… Я испытываю чудовищное чувство вины.

Ухожу затемно, когда сын еще спит, возвращаюсь глубокой ночью, когда он уже засыпает. Его первые шаги, его новые слова — я пропускаю все. Вижу лишь его спящее личико, целую в теплую макушку и падаю без сил. Вновь просыпаюсь в пять утра, ем на ходу кусок хлеба с чаем, ухожу и возвращаюсь в одиннадцать.