Тайный наследник дракона

3.2

— Нанять меня на работу?.. Меня?!

— Что тебя удивляет? — он слегка наклоняет голову, будто и вправду не понимает.

Меня удивляет все! А еще возмущает, злит и бесит!

Но я обязана держать лицо. Делать вид, что ничего такого не происходит. Подумаешь… втоптал мои чувства и меня саму в грязь, за четыре года ни разу не поинтересовался жива ли я вообще, и вот: является с таким видом, словно я должна упасть ниц просто потому, что он появился.

— Благодарю, но я все же откажусь, — мне удается говорить ровно без эмоций. — Меня устраивает и работа, и моя зарплата. И я не планирую ничего менять.

Он хмыкает.

— И все же я настаиваю, чтобы ты подумала. Это отличное предложение.

— У меня когда-то уже было отличное предложение от вас, генерал. И я слишком хорошо запомнила его последствия.

Я вижу как дергается его кадык, а голос твердеет.

— Какие бы отношения у нас ни были в прошлом, Селина, ты так и осталась уникальным артефактором, но тратишь свой талант в этой… лавочке.

— В этой «лавочке» созданы те артефакты, которые ваша Имперская лаборатория может всего-лишь повторить! — я все же злюсь. Вскакиваю на ноги, и стул с грохотом отъезжает назад, ударяясь о стену.

Больше не могу делать это каменное лицо. Гнев, горячий и слепой, заливает меня с головы до ног.

Он остается сидеть. Поднимет руку, словно ладонью пытается остановить волну моего гнева.

— Прошу простить, если я тебя оскорбил. Кажется, ты и правда привязана к этому месту… — в этот раз он все же пытается подбирать слова. — И все же помимо эмоций существует реальность. Думаю, как главный мастер ты зарабатываешь не больше ста в месяц. Я готов предложить тебе… триста.

Нервный, сдавленный смешок вырывается из моих губ.

Триста шиллингов в месяц. Да, для наемного старшего мастера-артефактора в частной мастерской — это безумно, невероятно щедро. Целых триста!

Вот только я не наемный мастер. Я совладелица.

И мой доход, даже после всех вычетов, налогов и реинвестиций в дело, начинается с суммы примерно в десять раз больше.

Хотя сейчас я вновь оказалась почти без гроша, потому что осенью все, что я копила два года, ушло на выкуп нашего дома. Так что к зиме я оказалась снова на мели, но это временно.

К лету я планирую не только восстановить «запас на черный день», но и свозить маму с Деймом на все лето к морю, в теплый южный городок.

Но генерал Морвейн, разумеется, об этом не знает. И знать не должен.

— Нет. Я все же откажусь

Он морщится. Я вижу, как в его глазах загораются знакомые искры нарастающей злости.

— Хочешь поторговаться? Хорошо… Пятьсот.

Пятьсот. Целое состояние для большинства. Он смотрит на меня с вызовом, ожидая, что мои глаза расширятся от жадности, что я начну заискивать.

Ха! Да с чего он вообще решил, что я упаду перед ним на колени и обольюсь слюной от его щедрости?

Что я вообще захочу иметь с ним какое-либо дело?

В голове звучит грубоватый голос Гриды: «Да я с тобой на одном поле срать не сяду!».

Но я девочка воспитанная и все же подбираю слова. Слишком живы в памяти воспоминания и угрозы за мою предыдущую дерзость.

— Нет. Ни за пятьсот, ни за восемьсот, ни даже в три раза больше, Кайден. — Я произношу его имя впервые за эту встречу, и оно обжигает мне губы. — Думаешь, можешь вот так прийти и перекупить меня прямо на рабочем месте? Но есть вещи, которые даже тебе не под силу. Я не хочу иметь с тобой никаких дел. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще.

В кабинете воцаряется тишина. Он не двигается, только его пальцы постукивают по резной голове дракона на трости. Так-так-так…

— Это окончательный ответ? — спрашивает он наконец.

— Да.

— Ясно… — он произносит это слово протяжно, с разочарованием. — Думал, ты все же более разумная девушка.

Девушка. Это слово вонзается в меня, как отравленная стрела.

Я не девушка. Я женщина.

Женщина, которой ты меня сделал, а после вышвырнул за порог вместе с нашим нерожденным ребенком.

Женщина, которая прошла через роды в одиночестве, которая похоронила отца, которая построила с нуля свое дело, с младенцем на руках.

Я — мать. Хозяйка. Мастер.

Но для него я навсегда останусь той «девушкой», которую можно взять или отшвырнуть прочь.

— Именно потому, что у меня остались хоть какие-то крохи разума, я не стану иметь дела с человеком, который все еще называет меня «Фрэйн», — выдыхаю я.

Он удивленно приподнимает брови.

— Я?.. Я такого не говорил. Если твое сознание шалит, Лина, и добавляет к твоей фамилии лишнюю букву, то это не моя вина.

— Четыре года назад тоже не добавлял?! — мой голос срывается и я ненавижу себя за это. — Или неделю назад вновь не оскорблял, спрашивая, что я замышляю?

Он откидывается на спинку кресла и молчит. Слишком долго.

— А ты что-то замышляешь?.. — наконец звучит его задумчивый вопрос.

Ах, ты! Ты… В горле перехватывает от ярости. Я не могу подобрать слов, они кипят во мне беспорядочным, обжигающим потоком.

Пока я борюсь с собой, пытаясь вдохнуть, он продолжает, и его тон снова меняется, становится почти… снисходительным.

— Я не буду с тобой спорить, Селина, и настаивать дальше. Хотя, — он делает паузу, — в последнюю нашу встречу я не сказал тебе ни одного оскорбительного слова. Лишь поинтересовался, как давно ты здесь и что делаешь? Чего ты хочешь добиться? Люди, переехавшие в столицу из провинции, обычно имеют далеко идущие планы… Мне стало интересно. Чистая формальная вежливость. Но если она вызывает у тебя такую злость… В этом правда нет смысла.

Он встает. На этот раз движение резче, и он сильнее опирается на трость, но старается держать спину прямо, хотя я вижу, как напряжены его плечи.

Подходит к вешалке, снимает свою шинель. Надевает ее одним движением, хотя я замечаю, как он чуть кренится, накидывая ее на левое плечо.

Поворачивается ко мне. Его лицо снова безупречная маска офицера и аристократа: холодное, вежливое, абсолютно закрытое.