Тайный наследник дракона

3.4

Голос за моей спиной низкий, ровный, лишенный всякой теплоты. Я поворачиваюсь.

Он стоит в нескольких шагах, под желтым светом фонаря. Его трость глубоко ушла в утоптанный снег, а сам он кажется выше и массивнее в своем темном мундире, накинутом на плечи.

— Успех? — мой собственный голос звучит удивительно спокойно. — Скорее, проклятье.

Он слегка приподнимает бровь. Жест почти незаметен, но я его ловлю.

— Мое или ваше?

— Похоже, что общее, — отвечаю я, не отводя взгляда.

Я замечаю, как доктор Торн переводит недоуменный взгляд с Кайдена на меня. Его лицо отражает искреннее замешательство, он, конечно, ничего не понимает. И я не собираюсь ничего объяснять. Впрочем, как и Кайден.

Кайден, кажется, уже забыл обо мне. Его взгляд скользит по фигуре доктора Торна, и в его позе появляется та самая, привычная доминирующая выправка, даже несмотря на трость.

— Доктор Торн, — Элиас первым нарушает неловкое молчание, представляясь.

— Генерал Морвейн, — отзывается Кайден, делая едва уловимый жест головой. Это скорее снисходительное признание присутствия младшего по статусу. Но руку он все же протягивает.

Ладонь доктора замирает в рукопожатии на долю секунды дольше, чем нужно. Его глаза расширяются, и в них вспыхивает живой, почти благоговейный интерес.

— Морвейн?! Тот самый генерал Морвейн? Прошу прощения, Ваше Превосходительство, не узнал сразу!

На лице дракона не дрогнул ни один мускул, но я вижу, как в глубине глаз мелькает усталое раздражение, а может привычка к подобным реакциям.

— Не стоит, доктор. В лечебнице все равны: разница лишь в том, человек-врач или пациент.

Мужчины словно забывают о нашем присутствии. Кайден, с присущей ему способностью захватывать пространство, задает какой-то нейтральный, но специфичный вопрос — о новых методах лечения ранений, полученных отравленным оружием. Доктор Торн, весь превратившись во внимательного специалиста, начинает отвечать обстоятельно, с профессиональным жаром. Они говорят о глубине ранения, о сложностях с регенерацией в условиях гор.

Я стою и слушаю этот обмен мнениями, и понимаю, что он тоже начал играть в эту игру: теперь делает вид, что я всего-лишь фон.

И ловлю себя на мысли, что мне обидно.

Это глупо. Но это так.

Зои молчит рядом. Она наблюдает за Кайденом с таким пристальным вниманием, будто пытается просверлить его взглядом.

Разговор длится пару минут. Потом Кайден, выслушав достаточно, делает легкий кивок, завершая тему. Его голос становится еще более вежливым, почти любезным.

— Вижу, вы знакомы с мисс Фрэй. Давно?

Элиас, все еще находящийся под впечатлением от встречи с легендарным генералом, отвечает с открытой улыбкой:

— О, я семейный лечащий врач мисс Фрэй. Правда, мои умения — всего лишь уровень городского лекаря, не чета военным хирургам, с которыми вам приходилось иметь дело, — он скромно добавляет, бросая почтительный взгляд на Кайдена.

Кайден ничего не отвечает. Он просто смотрит на него тем же непроницаемым взглядом.

Меня бесит это принижение. Элиас — хороший врач, чуткий и внимательный. Он не заслуживает этого снисходительного молчания.

— Не преуменьшайте свои умения, доктор Торн, — вступаю я, и мой голос звучит чуть резче, чем я планировала. — Вы прекрасный врач. Мы вам очень благодарны.

Элиас смущенно улыбается мне и тут в разговор вмешивется Зои. Она делает маленький шаг вперед и говорит:

— Думаю, вы меня тоже должны помнить, генерал, я тоже работала в Северном Форте. Целитель Зои Гарленд.

Она произносит это с легким вызовом, глядя ему прямо в глаза. Я вижу, как Кайден медленно переводит на нее взгляд. Он хмурится, его взгляд становится рассеянным, аналитическим. На его лице — чистое, неподдельное усилие вспомнить, которое постепенно сменяется вежливым, но абсолютно пустым выражением.

— Да, возможно, припоминаю, — говорит он наконец.

Я вижу, как Зои недовольно поджимает губы.

Наступает недолгая, тягостная пауза.

А я все жду очередной колкости, намешки или оскорблений в свой адрес. Но этого не происходит.

Он молчит. Стоит, опираясь на трость, и его взгляд блуждает по нашим лицам, останавливается на вывеске лечебницы, на снежинках, кружащих в свете фонаря. В его молчании нет ни угрозы, ни насмешки. Есть какая-то тяжелая, усталая отрешенность.

Не знаю, что его сдерживает. Присутствие посторонних? Или что-то еще? Мысль о том, что что-то или кто-то может заставить дракона сдерживаться, кажется нелепой.

Как бы то ни было, он слегка кивает:

— Приятно было познакомиться. Не буду вас далее задерживать. Всем доброй ночи.

Он поворачивается и уходит той же неспешной, немного скованной походкой по направлению к воротам.

И только теперь я замечаю в тени у каменной ограды другую фигуру. Его адъютант. Тот самый, угрюмый, с лицом, которое Грида метко окрестила бы «рожей сушеной воблы». Он стоит навытяжку у ворот и ждет своего начальника.

Я выдыхаю. Длинно, с дрожью, понимая, что все это время почти не дышала.

Воздух, наполненный морозом и запахом хвои от новогодних гирлянд, висящих на фонарных столбах, кажется невероятно сладким.

— Ну и наглец! — шипит Зои рядом со мной, как только фигуры скрываются из виду. — Даже не узнал! Четыре года слубы в одном форте, а такие как я, для него — пустое место!

Она продолжает что-то бурчать себе под нос, недовольно притопывая сапогами, но я ее уже не слушаю. Поправляю платок, укутываюсь плотнее и тоже выхожу за ворота.

Конечно, мне не нравятся эти постоянные, словно назло устраиваемые судьбой, встречи. Они выворачивают душу наизнанку, ворошат то, что должно было навсегда уснуть. Но вместе с облегчением, наступающим после его ухода, приходит и крошечная, слабая надежда. Может, это была последняя? Может, теперь, когда он видел меня в «компании», понял, что у меня есть своя, отдельная от него жизнь, он отстанет?