Тайный наследник дракона

Глава 4

— Он точно мне изменяет! — пышногрудая дама в яркой малиновой шляпке с огромным страусиным пером картинно прижимает пухлую, усыпанную кольцами руку ко лбу. — И я должна это доказать! Прошу, создайте мне артефакт, который железно докажет суду, что он неверный змеиный выродок!

Леди Амалия — жена барона Гектора Вессекса уже полчаса плачется у меня в кабинете, жалуясь на козла-муженька. И все бы ничего, но на самом деле у экстравагантной дамы тоже не меньше трех любовников, и от меня она хочет лишь возможность получить выгодный развод со старым бароном.

Я сижу напротив, сцепив под столом пальцы, и стараюсь сохранить профессиональное спокойствие. Эту «леди Истерику» мне подбросил Брок, отправив клиентку поговорить сразу со «старшим мастером», уточнить технические детали.

— Леди Вессекс, — выдерживать дльше этот монолог выше моих сил, — магия работает с энергиями, местоположением, материальными фактами. Она не может зафиксировать абстрактное понятие «измена».

— Так придумайте что-нибудь! — возмущается леди.

— Хорошо… Например, как вариант, я могу предложить вам артефакт слежения. Мы встроим его в предмет, который барон носит постоянно, например, в запонки или зажим для галстука. У вас будет карта, показывающая его перемещения по городу. Если его слова не будут совпадать с маршрутом, вы сможете…

— Нет! — рявкает она и резко бьет ладонью по моему столу, заставляя жалобно звякнуть стакан с водой. — Это не годится! Судьи — все мужчины, они друг друга покрывают. Мне нужны не его передвижения, а факт! Сам акт! Понимаете? Вот что мне нужно!

Я смотрю на нее, и чувствую, как терпение начинает трещать по швам.

— Это невозможно, — повторяю еще раз то, что говорила уже трижды. — Ни один артефакт в мире не может интерпретировать человеческие действия на таком… контекстуальном уровне. Магия не всесильна.

Она оглядывается на запертую дверь, наклоняется ко мне через стол, и шепчет:

— Но вы же должны меня понять, вы тоже женщина! Мы все через это проходим, потому что мужики — сволочи и эгоисты! Он гуляет направо и налево, а мне что остается? Сидеть и глотать вот это все? Я, знаете ли, в отместку, тоже молодого любовника завела, — она бросает это с вызовом и явно ждет одобрения. — Прошу, сделайте мне такой артефакт, чтобы он показал то, что надо. Ну, проявите женскую солидарность!

Горгульи подмышки! Да что ж ты будешь делать с этой дурой?

Я ей, значит, сделаю поддельный артефакт, который «показывает то, что надо», а когда придет время делить имущество барона, нас же и сделают крайними, явно вызвав в суд, как свидетелей?

Спасибо, но нет.

Наша мастерская не занимается производством фантазий для бракоразводных процессов. Или она серьезно думает, что барон даже не попытается оспорить показания «артефакта»?

— Леди Вессекс, я не могу создавать то, что противоречит законам магии и здравому смыслу, — мой голос звучит исключительно вежливо. — К сожалению, я не могу вам помочь. На этом все.

Она замирает с открытым ртом, ее накрашенные губы образуют идеальный круг оскорбленного непонимания. Потом ее лицо наливается густой, багровой краской.

— Что? Вы… вы отказываетесь? Вы смеете?!

— Еще раз прошу прощения. Доброго дня, леди.

Она вскакивает, с грохотом задевая стул. Ее перо на шляпке яростно дрожит.

— Я найду того, кто сделает! В столице полно талантливых мастеров, которым нужны деньги! А вы… вы потеряете не только мой заказ!

Я молчу. Она фыркает, обиженно вскидывает подбородок, разворачивается и выходит, хлопнув дверью так, что с полки слетает пачка пергамента.

Только успеваю собрать упавшие листы, как дверь снова открывается. На пороге стоит Брок, потягиваясь и по старой привычке хрустя суставами пальцев.

— Неужто она тебя не уломала? — спрашивает он, ухмыляясь.

— Чтоб тебя, старый кожемяка, — ворчу я с искренним раздражением, запихивая бумагу обратно на полку, и снова падая в кресло. — Ты зачем мне вообще подсунул эту дуру?

— Но-но, — машет толстым пальцем гном. — Не дуру, а птицу высокого полета. И вообще-то, нам нужны деньги. Особенно после того, как мы потеряли заказ от Адмиралтейства. Кстати, глянь какую я заготовку сделал для защитного оберега. Цаца, да?

Я только вздыхаю, забираю у него заготовку и начинаю рассматривать через лупу.

Про адмиралтейство это была неприятная правда.

Всю осень мы с Броком трудились над черновиками нового морского картографа для флагмана императорского флота. Сложнейший артефакт, способный не просто рисовать карты, а определять течения, подводные скалы и магнитные аномалии. Шансы выиграть права на разработку были высоки.

А потом — тишина.

И вот позавчера прошел слух, что контракт на разработку и производство получила Имперская лаборатория артефактов. Совпадение? Или… генерал Морвейн, узнав о наших амбициях, решил отомстить так фильдиперсово лично мне?

Мысль вызывает тошнотворную волну горечи.

Месть через бизнес — это было бы по-его, чисто по-драконьи.

— Не ной, Брок, — говорю я, глядя в заледеневшее окно. — Заказ от леди Истерики нам бы не помог, а создал проблемы с бароном, а после с судами. Где-то убыло, а где-то прибыло. Ты не хуже меня знаешь. Кстати, заготовка отличная. Можно пускать в работу.

— Согласен, — хмыкает гном. — Убыло в штанах у барона Гектора, а прибыло в кошельках его любовниц. Так, что ли?

В этот момент в коридоре раздаются приглушенные голоса и в кабинет заглядывает молодой подмастерье.

— Мастер Фрей, мастер Гримволд… вас спрашивает господин Дэрроу.

Мистер Элвин Дэрроу — человек интересной судьбы. Лет десять назад он был просто старьевщиком, с тележкой объезжавшим дома, забирая у горожан старый хлам, тряпье, газеты и кости. Но вскоре он начал не просто скупать мусор, а сам нанимать на работу бедняков и заниматься переработкой отходов.

Зачастую ему нужны весьма специфические артефакты. Зато платит он исправно и много.