Тайный наследник дракона

4.2

Сегодня я иду домой с чувством глупого, почти детского торжества. День, начавшийся с визита леди Истерики, закончился подписанием выгодного контракта с Дэрроу и солидным задатком. Так что сегодня мне как никогда хочется праздника.

Я даже заворачиваю в деликатесную лавку и трачу крупную сумму на пять видов сыра с южных долин, вкуснейшую колбасу и мясо с травами. Не забываю заглянуть и к виноделу, господину Киллигрю.

Дом встречает меня гамом: из гостиной доносится низкий, умиротворенный голос моей матери и звонкий, беззаботный хохот Зои.

— … представляете, Элеонора, и он такой весь важный, усы напомажены, а сзади на мантии голубиное гуано…

— Бабуфка, а фто такое мантия? — перебивает ее тоненький голосок Дейма.

— Это такая длинная, скучная тряпка для важных дядек, солнышко.

— А-а-а, тъяпка…А фто такое гуано?

Зои вновь хохочет, бабушка Элеонора вздыхает, а Грида своим неповторимым басом объясняет:

— Это вон то, что Балалай в саду закапывает.

— О-о-о! — глубокомысленно кивает он. — А почему?

Ответить Грида не успевает, я заглядываю в дверной проем и улыбаюсь. Мама сидит в своем кресле-качалке, рядом на столике вязание. Зои устроилась на ковре перед камином, вокруг нее настоящий пир: апельсины, шоколадные конфеты в золотых обертках, рассыпанные леденцы всех цветов радуги. А в центре этого изобилия Дейм, сжимающий в объятиях огромную плюшевую собаку. На полу перед ним уже целая россыпь блестящих фантиков.

— Мама! — кричит он, увидев меня, и подбегает обниматься.

Я наклоняюсь, целую его в макушку, пахнущую шоколадом и карамелью.

— Ну и пир у вас тут, — говорю я, стараясь, чтобы в голосе звучало скорее удивление, чем неодобрение.

Ладно, пусть, это все же не каждый день.

— Линочка! — Зои оборачивается, ее лицо сияет. — Мы тебя ждали! Я заскочила, хотела отдать Дейми игрушку, да так и застряла. Прости, что без предупреждения.

— Ерунда, — машу я рукой, поднимая сумки с покупками. — Я тоже как раз с гостинцами.

На кухне меня встречает наш домашний тиран — кот Балалайка, сиамский красавец с голубыми, безумными глазами. Он сидит посреди стола и как обычно орет.

— Балалай, — вздыхаю я, отодвигая его, чтобы разложить покупки, — ты самый крикливый, дурацкий кот в мире! Ну вот чего ты орешь? Колбасы хочешь? На!

Я отламываю крошечный кусочек, кладу перед ним. Он принюхивается, «закапывает лапой» и продолжает орать.

— Мяу-у-у-у!

— Сыра? — предлагаю я уже без надежды, отрезая тонкий ломтик.

— Мяу-у-у-у! — этот вопль полон кошачьего презрения.

Я беру острый нож и начинаю нарезать колбасу и сыр красивыми, прозрачными ломтиками. Кот не умолкает ни на секунду.

— Честное слово, — бормочу я, уже теряя терпение, — чтоб ты так драконов умел отпугивать, я бы тебя с собой на работу брала.

И, о чудо! Он умолкает, недовольно фыркает и уходит в гостиную, явно решив, что его миссия по выведению хозяйки из равновесия выполнена.

Или это угроза про дракона сработала?..

Я раскладываю все на большом деревянном подносе, ставлю бокалы и несу угощение в комнату. Там теперь царит идиллия. Кот перебрался к камину и демонстративно «намывает гостей», игнорируя Дейма, который, сидит рядом и «гавкает» на него своей новой плюшевой собакой.

— Дейми, не трогай котика, пожалуйста, — одергиваю я сына, ставя поднос на низкий столик. — У него и так слишком оригинальное мышление.

— Ого! А в честь чего праздник? — удивленно спрашивает Грида.

— Просто получили выгодный заказ, — улыбаюсь я.

— Неужели Адмиралтейство-таки разродилось?! — восторженно ахает мама. Она знает, как много мы с Броком вложили в те чертежи.

Я смущенно качаю головой, разливая содержимое бутылки.

— Кхм, не совсем… Адмиралтейство выбрало Имперскую лабораторию, но мы получили другой контракт. Очень солидный, так что…

Я не успеваю закончить, услышав за спиной дикий кошачий ор.

— Балалай! Ну сколько можно… — начинаю я, поворачиваюсь, и голос обрывается.

Дейм плашмя лежит на вопящем коте, который с силой выдирается из-под упавшего ребенка, а после уносится обратно на кухню. Демиан не встает.

Он лежит на боку, свернувшись калачиком, и дышит коротко, прерывисто, с хриплым свистом на вдохе.

— Дейми?! — я падаю на колени рядом с ним. — Солнышко, что с тобой?

Я хватаю его, прижимаю к себе. Его тело обжигающе горячее, будто внутри него разожгли кузнечный горн. Я трясу его легонько, тру ему виски, щеки. Он безжизненно болтается у меня на руках.

— Воды! Дайте воды! — кричу за спину. Грида уже несется на кухню.

Кладу его обратно на ковер, смачиваю полотенце в миске с водой и начинаю обтирать его лицо, шею, руки. Кровь под тонкой кожей на его висках пульсирует нечеловечески быстро.

— Дейм? Дыши, пожалуйста.

Его веки дрожат. Он издает слабый стон и открывает глаза.

— Мама… жарко… — он хрипло шепчет.

Я отшатываюсь в ужасе, едва не вскрикнув.

Его глаза…

Радужка светится изнутри мерцающим, жидким золотом, а зрачки сузились в вертикальные щелочки. Как у кошки. Или как у…

Дракона…

— Мама… боюсь… — в его взгляде страх. — Больно! Мама…

Он подносит руку к лицу, машет, будто хочет отогнать что-то, и я вижу его ногти. Вернее, то, во что они превратились: короткие, острые, темные когти.

Когти?!

Он проводит ими по коже, и на нежной щеке остаются три тонкие, алые царапины.

— Нет, не трогай! — я в ужасе хватаю его за запястья, пытаясь удержать его руки.

Он дергается и его рука вырывается из моей хватки так легко, будто я пытаюсь удержать не трехлетнего ребенка, а взрослого мужчину. Меня отбрасывает в сторону и я ударяюсь спиной о стену.

Вся мебель в комнате вдруг начинает дрожать. Стаканы на подносе звенят, а огонь в камине вырывается через решетку.

Дейм сидит на полу, трясясь всем телом, и плачет, а я вновь замираю.